Силана кое-как поднялась, чувствуя, как болит все тело. На запястьях остались синяки — почти черные следы от пальцев Рейза. Захотелось стереть их, смыть как грязь.

Усталость не прошла, просто затаилась, заползла поглубже в тело, как в привычный, знакомый дом.

Кровь ската на платье засохла, побурела, Силана сняла его, замочила его в надежде отстирать, и ополоснулась в ванной сама. Вода была ледяной, обжигала кожу, и отрезвляла. Загоняла усталость еще глубже, туда, где Силана почти уже и не ощущала ее.

Нужно было одеться, спуститься вниз, проверить, как там скат и Рейз. Может быть, приготовить еще поесть на завтра.

Силана расчесала волосы, не глядя в зеркало, оделась и одернула рукава, чтобы они закрывали синяки. Сделала глубокий вдох.

Госпожа моя в пламени, будь со мной в час страха и в час радости. Прими меня в огненные ладони, чтобы я прошла сквозь холод и боль, укрытая твоим теплом.

Она спустилась вниз, в доме было неестественно тихо, но все равно почему-то очень отчетливо ощущалось чужое присутствие.

Рейз сидел у очага, подтянув кресло поближе к скату, и читал. Мягкая книга в потертой обложке с немного кривоватой гравюрой в его руках казалась игрушечной. Отсветы огня ложились на страницы и окрашивали их алым.

Рейз почувствовал взгляд Силаны, оторвался от чтения, нахмурился, пристально ее рассматривая:

— Как ты? Помочь спуститься по лестнице?

— Не нужно, я сама. Скат в порядке?

Нужно было узнать у Каро его имя или придумать новое, но пока это могло подождать.

— Спит, но дышит вроде нормально. Я сделал для тебя чая, и еще мяса приготовил. Будешь?

Он спрашивал осторожно, как будто опасался чего-то.

— Все в порядке, вы не обязаны ничего для меня делать, — она чуть повернула руку, синяки на запястьях напомнили о себе, и Силана неловко натянула рукав пониже.

Рейз проследил взглядом за ее жестом и помрачнел.

— Мне нужно с тобой поговорить, — он встал, освободил ей кресло.

— Рейз…

— Это не займет много времени. Пожалуйста.

Может быть, действительно стоило его выслушать, просто чтобы ему стало легче. Она сама не понимала, почему так хотелось отказать.

Рейз даже не сделал ничего непоправимого. Он не ударил, не полез срывать с нее одежду. Он одумался и остановился сам.

Силана села в кресло, снова одернула рукава платья:

— Хорошо. Что вы хотели мне сказать?

Он опустился на пол у ее ног. Совсем близко, если бы Рейз хоть немного подался вперед, он коснулся бы ее колена. И молчание, заполненное тихим потрескиванием поленьев в очаге и свистом ветра за окном, было напряженным и бессмысленным.

В конце концов, он раздраженно взъерошил волосы, сделал глубокий вдох, словно никак не мог на что-то решиться, и заглянул Силане в глаза:

— Знаешь, меня к тебе тянет. Постоянно, еще с той дурацкой первой встречи. Я все время представляю, что мог бы до тебя дотронуться. Хотя кого я обманываю, просто дотронуться мне точно было бы мало. Если бы ты позволила, если бы сама захотела.

Она слушала, не перебивая, и ей совершенно нечего было на это ответить. Разве что:

— Я понимаю.

Хотя ничего она не понимала, ни зачем это бессмысленное признание, ни как закончить этот тяжелый, никому не нужный разговор. Рейз хотел, чтобы она простила, а Силана не злилась, ни в чем не обвиняла. И внутри было просто тихо и пусто.

— А я не понимаю, — вдруг честно признался он. — Не знаю, что на меня нашло и в каком бреду. Я никогда, ни разу в жизни не поднял на женщину руку. Ни одной не давал повода себя бояться. А теперь я даже не знаю, как попросить у тебя прощенья. Такое вообще прощают?

— Вы ничего не сделали. Просто разозлились, действовали, не подумав, — она говорила, и голос шел откуда-то из глубины. Будто сама Силана была где-то внутри, и тело ее превратилось в трубу, передавало слова.

— Я не имел права так поступать.

— Я не злюсь.

— Почему?

Наверное, она с самого начала ждала чего-то подобного, так и не смогла заставить себя поверить, что заслуживает другого обращения. Достаточно ненавидела себя в тот момент, чтобы принять чужую злость и чужую ненависть как должное.