Среди них не было живого зелонца, но впереди отряда бежала уродливая тварь, больше всего похожая на огромную длинную сороконожку и только иссохшие руки с седой головой указывали, что эта химера слеплена из человека. А то, что она не замерла даже на миг перед моими заклинаниями говорило о ней ещё одно: зелонцы действительно преодолели и это препятствие в основах Искусства. Маг, сменив тело на химерное, сохранил свои способности, завязанные на ауру. Более того, эта сороконожка – маг Эфира.

Ничем иным то, что и она, и весь отряд просто прошли через мою ловушку и здесь, и в расщелине объяснить нельзя. Сороконожка же явно просто развеяла её, не замедлив шага и это не объяснить никаким замедлением транса Сах. Слишком быстро, не вызвав ни хлопка, ни вспышки от неверно рассеченной рунной вязи. И это плохо: маги Эфира редки в Зелоне, почитаемы и встретить такого на поле боя можно было лишь чуть чаще, чем Сковывателя среди тёмных. А здесь рядовой, по сути, отряд и химера Эфира. Раньше зелонцы могли создавать только некромагов, да и то не делали такого с владеющими Эфиром или Жизнью, так как некромаги слабы, как ни обвешивай их камнями-накопителями. А на что способна химера-маг? Во всяком случае на то же, на что и обычная химера-командир – командовать отрядом и не давать им приблизиться к нам. Я догнал Ларига и описал всё, что увидел.

– Принял. – разлепил побелевшие губы лейтенант. – По возможности придумай что-нибудь с ловушками.

– А что-нибудь из того, что готовили именно на тропе? Не всё же здесь на магии?

– Через час дойдём до сторожевого поста и будет видно.

Я скопировал тон:

– Принял.

Снова это чувство дежавю – повтора одного и того же действия. Только теперь я убегал по горам вверх, а преследователь был не так уж и страшен. Плохо то, что куда я ни посмотри – всё надёжно, широко и основательно: что склон, по которому мы шли – обрушить монолит такой толщины мне не под силу, что поднимающаяся справа стена – крепкий и надёжный камень, почти без трещин и нависающих участков. Этим бы озаботиться в начале тропы – там были идеальные места. Или найти бы кого-то вроде рядового Дарона, что тыкал мне пальцем в нужное место во время нашего отступления от Дальнего рога.

– Старший сержант Пламит, там, – кивнул на идущих впереди, – никто советом про завалы не поможет?

– Нет. Совсем не наше дело, лэр. Мы служить начинали в прибрежных отрядах, на равнинах, ещё… Неважно, в общем. Среди давильщиков были парни, что первые контракты служили в горах или перевелись из первой бригады, да только не выжили. Так что вы сами, лэр.

Я кивнул и притормозил: если я не могу решить проблему по-умному, то остаётся решить её с помощью силы.

Через десять минут я бегом догонял своих големов и бойцов. В спину ударил гром и толкнуло тугой волной воздуха. Развернувшись, оценил размер завала… М-да… Слабо. Я бы даже сказал, что вообще ничего не добился. Ну гора битого камня и что? Такое перелезть ничего не стоит. Догнав, сообщил свои мысли мрачно оглядывающему результат Ларигу.

– Если нас гонят и не приближаются, значит знают, что дальше нас ждут.

Лейтенант буркнул:

– Поглядим. Уже скоро.

Скоро пришлось расстаться и со Скорпом. Очередной поворот тропы вывел нас к гребню скалы и широкой площадке, а дальше тропа сужалась настолько, что здесь и Гвардейцу придётся трудно, а уж хромоногому голему с такой широкой расстановкой лап… Можно было бы рискнуть, подстраховать Скорпа, если бы у него оставались в порядке все конечности. Но незачем: тропа тянулась вдаль по узкому гребню почти отвесной скалы, поднимаясь вверх к виднеющемуся в дымке укреплению. Невысокие, метра четыре стены из мелких блоков, две квадратных башни, выступающие клыками по сторонам от тропы – уже сейчас можно понять, что там всё плохо. Пустые стены, голый флагшток над зубцами, а в Око был виден оплавленный вход, куда успели нырнуть передовые бойцы-разведчики.

Опустил руку на спину Скорпа, даже через перчатку ощущая холод промёрзшего камня. Неживого, но с бьющимся в глубине сердцем из магии и частицы меня.

– Прощаемся? Покажи им напоследок, как ты силён!

На коротком совещании мы решили не тратить время на схватку с зелонцами, хотя и была возможность их уничтожить в этом месте, а спешить вместо этого к Пеленору. Я был против. На мой взгляд, стоило полноценно отдохнуть под прикрытием стены и попытаться уничтожить слишком осторожных преследователей. Да хотя бы проредить их, чтобы встреча с зелонским отрядом впереди не обернулась катастрофой. Но одного моего голоса оказалось слишком мало против спешащих к Пеленору офицеров: шансы на то, что зелонцы остановятся подкараулить нас вместо движения к крепости они оценили как невысокие, припасы заканчивались, а раненым нужна была помощь полноценных целителей. Я снял с голема его отрубленную клешню, бросив на краю площадки – она будет ему только мешать. Поднимаясь по гребню, дважды оборачивался на уменьшающийся силуэт своего создания. Хорошо уйдёт, в бою.

Во двор заставы я вошёл последним. Впрочем, двором это можно было назвать только с натяжкой: пара зданий на невыровненной макушке скалы, да и стена была только одна – перегораживающая проход со стороны Зелона. Подойдя к офицерам, стоявшим над сложенными у стены телами, я обнажил голову и оглядел погибших. Кавир пояснил мне:

– Весь наряд. Даже не скажу отчего погибли – явно магия, но не могу определить воздействие. Мгновенная смерть: большая часть так и лежала на постах без малейшего следа тревоги.

– Когда?

Мне ответил худой давильщик:

– Думаю одновременно с нападением на нас.

Получается, они уничтожили ловушки заранее. Вздохнув, спросил:

– Есть чем порадовать зелонцев?

Кавир помотал головой:

– Нет. Магические ловушки стёрты, камни для завала сплавлены в монолит.

Я кивнул и уточнил то, что не успел выяснить сам:

– Решётка на входе, завал, чем плавили? Огонь?

– Нет, Эфир.

Как я и думал. Вернулся ко входу и потратил десять минут накачки маной огромной Сферы сжатого воздуха, даже большей, чем та, которой я когда-то рушил опору штурмового моста тёмных.