— Ничего не случится, — отозвалась она всё тем же беззаботно-легкомысленным тоном. — Всё будет хорошо, вот увидишь! Ладно, мне уже пора. Он обещал заехать за мной через полчаса.

— Что?! — переспросил он в ужасе. — Послушай, не смей никуда с ним ехать! Слышишь, я тебе запрещаю! Дождись меня, поняла? Я выезжаю сейчас же. Только, пожалуйста, дождись!..

2019 год, Москва

— Саня, ты можешь прямо сейчас приехать? — раздался в трубке умоляющий голос Антона Крапивина — режиссёра, который ставил спектакль про Анну и Алексея Карениных.

— А что случилось? — Белецкий бросил быстрый взгляд на часы: до начала утренней репетиции оставалось ещё сорок минут.

— У нас ЧП! — выдохнул Антон. — Настька опять скандалит…

— И почему я не удивлён, — Белецкий усмехнулся. — Что на этот раз? Ноготь сломала или любимые духи пролила?

— Долго рассказывать. Приезжай, сам увидишь. А то она уже грозится в знак протеста отказаться от роли и уйти из спектакля… Ты же знаешь, что эта может.

— Ладно, скоро буду, — пообещал он.

Отключив телефон и торопливо попросив счёт у официантки-кокетки, Белецкий взглянул на Кетеван виновато. Они так и не успели ни о чём толком поговорить, а самое-то главное — вот идиотизм! — он не узнал, зачем она приехала в Москву и почему так настаивала на встрече.

— Извини, я уже должен ехать. Дела в театре.

— Я догадалась… — тихо отозвалась она, умело скрывая разочарование.

Уже поднимаясь из-за стола, он всё-таки собрался с духом и задал мучающий его вопрос:

— Ты замужем?

Кетеван в секундном замешательстве принялась машинально поправлять несуществующую прядь, якобы выбившуюся из идеальной причёски.

— Полгода, как развелась, — пальцы её чуть заметно подрагивали. — Жаль, что теперь нельзя курить в общественных местах, — заметила она вскользь, немного нервно. — Я бы сейчас закурила.

— Твоим мужем был…

— Аслан, — подсказала она с какой-то обречённостью в голосе. — Мы прожили вместе больше двадцати лет.

— Дети?.. — продолжал он свой безжалостный допрос, словно напоследок навёрстывая упущенное и пытаясь компенсировать зря потраченное на пустую болтовню время.

— Сын. Один. Я… довольно поздно его родила.

— Наверное, у вас была серьёзная причина, чтобы расстаться после стольких лет брака, — предположил он, продолжая стоять и глядеть на неё сверху вниз.

Лоб Кетеван пересекла морщинка то ли досады, то ли печали.

— Причин было море. Но об этом я тебе уже не успею сейчас рассказать… — она попыталась выдавить из себя робкую улыбку. — Может быть, ещё как-нибудь увидимся? Анжелка говорила, что неплохо было бы организовать встречу нашего курса. Найти и собрать всех ребят, позвать Мастера… У него же юбилей в этом году. Как ты на это смотришь? Ты с нами?

Белецкий добросовестно задумался, точно пробуя эту идею на вкус, и внезапно понял, что, оказывается совсем не прочь.

— А знаешь… Пожалуй, я присоединюсь к вашей компании. Собирайте всех, только не забудьте заранее поставить меня в известность.

— Мы постараемся согласовать дату встречи с твоим плотным графиком, — улыбнулась она. — Всё-таки, ты из нас — самый занятой человек…

— Я буду на этой встрече, Кети, — пообещал он. — Я обязательно буду.

По дороге он набрал номер Анжелы.

Вместо гудков у бывшей жены была установлена песня "Экспонат"*, и Белецкий успел прослушать весь первый куплет и уже дойти до лабутенов, прежде чем Анжела, наконец, откликнулась заспанным голосом. После того, как карьера в кино пошла у неё в гору, она с облегчением оставила ненавистную работу в труппе захудалого московского театра и стала позволять себе роскошь спать до обеда, если, конечно, у неё не было назначено утренних съёмок.

— Подъём, спящая красавица, — сказал он тоном, не предвещающим ничего хорошего.

— Чего тебе, Белецкий? — недовольно прохрипела бывшая. — Вообще совести нет, трезвонишь в такую рань…

— Зачем Кети приехала в Москву? — быстро спросил он, не давая ей времени на то, чтобы опомниться. В трубке повисла тишина. Затем, прокашлявшись, Анжела с напускным равнодушием отозвалась:

— Ну, вот сам бы у неё и спросил… она тебе что, не сказала?

— Что вы замыслили? — прижимая телефон плечом, он резко вывернул руль. Нервы были на взводе. Он ни на секунду не поверил спокойствию Кетеван в кофейне и теперешнему Анжелкиному показному безразличию.