— Нет уж, будь добра, ткни меня туда носом. А то, боюсь, довольно проблематично найти что-то, если вообще понятия не имеешь, чего ищешь.

Она буквально швырнула в него планшетом, на экране которого был открыт какой-то сайт.

– “Звёздный сплетник”! — громко, с выражением, как на пионерской линейке, зачитал Белецкий и покосился на жену. — Очень красноречивое название…

Однако смех застрял у него в горле, когда он увидел статью на главной странице. Он даже моргнул несколько раз, не поверив поначалу своим глазам и борясь с желанием зажмуриться и не видеть этого больше никогда.

Там были опубликованы фотографии — его и Кетеван. Утренние, из кафе.

Очевидно, кто-то из посетителей всё же узнал его. На первом фото он получился вполоборота, а Кетеван спиной. На другом фото, наоборот, были видны только его затылок и спина, а его спутница — в профиль. Фотки, разумеется, были телефонными — размытыми, жуткого качества, но… не вызывали сомнений в том, кто на них запечатлён.

“Сегодня утром популярный актёр театра и кино Александр Белецкий был замечен в кофейне *** с таинственной незнакомкой, — гласил текст статьи. — Имя её установить не удалось, но это совершенно точно была не законная супруга артиста Галина Тесленко. Встреча очень сильно смахивала на романтическое свидание. Влюблённые пили вместе кофе и мило общались, не отрывая нежного взгляда друг от друга…”

“Александр Белецкий изменяет своей жене?” — вопрошал заголовок. Этакая вишенка на торте.

Белецкий опустился рядом с Галинкой на диван. Она самолюбиво отодвинулась к самому краю, и он, чёрт возьми, прекрасно понимал сейчас её чувства.

— Нет, — сказал он устало.

Она искоса взглянула на него.

— Что — “нет”?

— Александр Белецкий не изменяет своей жене.

— Да пойми ты, Саша, — воскликнула она с досадой, сразу вскинувшись, отбросив показную холодность. — Не в этом дело! Я и не думала обвинять тебе в измене. Просто… ужасно обидно, что я узнаю об этом из жёлтых новостей, а не от тебя лично. Почему ты мне сразу не сказал, что едешь встречаться со своей первой любовью?

Он оторопел.

— Как… как ты догадалась? — выговорил он вмиг севшим голосом. Галинка посмотрела на него почти с жалостью.

— Может, конечно, я и полная идиотка, но уж ни разу не дура. Ты рассказывал мне о своей несчастной студенческой любви. Пусть без имён, но достаточно. Уезжая сегодня утром из дома, ты забыл убрать фотоальбом. Я и раньше его пролистывала… Вычислить, к кому именно из своих однокурсниц ты неровно дышал, не составило особого труда — ты везде так на неё смотришь… Ну так вот, утром, проснувшись, я нахожу альбом здесь, а потом вижу вот эти фотки в интернете… и ту самую однокурсницу… У неё своеобразная внешность, трудно не узнать. Я просто сложила два и два, — Галинка сникла.

— Так, стоп, — взмолился он. — Я расскажу тебе всё, как есть, только сама не придумывай себе всякого!

— Хорошо… — кивнула она. Судя по её кислому тону, “придумать всякого” и накрутить себя она и так уже успела, причём весьма продуктивно.

Он похлопал ладонью возле себя.

— Садись поближе.

Поколебавшись немного, Галинка всё же подвинулась к нему.

— Мы встречались сегодня с Кети вовсе не как тайные любовники, — начал он, — и это не было романтическим свиданием, что бы там ни сочиняли журналисты. Просто дружеская встреча. Попили вместе кофе — и всё. У нас с ней ничего никогда не было и быть не могло, ты же в курсе. Мы вообще не общались с ней все эти годы. А сейчас… она оказалась в Москве, позвонила мне и попросила встретиться.

— Зачем?

Он растерялся, потому что сам ломал голову над этим вопросом.

— Зачем?.. Да я, если честно, так и не понял. Может, по старой памяти?.. Вообще-то, они вместе с Анжелкой решили организовать встречу нашего курса, собрать всех самойловцев, повспоминать прошлое, узнать, кто как живёт сейчас…

— А что, если… — Галинка кусала губы в волнении. — Если у неё к тебе вдруг проснулись какие-то чувства?

Ему совсем не было весело, но тут он даже коротко рассмеялся от этого странного предположения.

— Двадцать два года спустя?! Вот так, вдруг, внезапно проснулись? Да ну, такого не бывает.

— А у тебя… — было видно, что ей тяжело об этом спрашивать. — У тебя ничего не дрогнуло при встрече? Ведь такая любовь была…

— У меня тоже ничего не проснулось и не дрогнуло, потому что давным-давно умерло, перегорело и отболело, — поколебавшись, он обнял её, не будучи уверенным даже в том, что она позволит это сделать. Однако Галинка не отстранилась. Только вздохнула как-то измученно, словно уставший и обессилевший вконец человек.

— Да, может быть, возникло некоторое приятное волнение… — признал он нехотя, — но это, скорее, воспоминания об ушедшей юности в целом, лёгкость и романтика того жизненного периода, а вовсе не вернувшаяся вновь первая любовь.

— А может быть, она просто самоутверждается за твой счёт? — предположила Галинка нерешительно.

— В каком смысле?

— Ну, судя по всему, эта твоя… Кети, — имя далось Галинке с явным трудом, — никакого особого успеха в карьере не добилась. А тут — ты. Успешный, известный, красивый… Приятно же потешить больное самолюбие, напомнив себе — да и тебе заодно — как ты увивался за ней прежде. Может, она так попыталась возвыситься… нет, скорее — приосаниться на твоём фоне.