К Расколову провели только одного, который судя по всему был главным среди гостей. Когда он вошел в кабинет Расколова, тот уже направлялся к нему навстречу с вытянутой вперед рукой. В кабинет также явился Кривозуб, но он дальше порога не пошел, остался у дверей.

— Шубарин, — по-военному представился гость и крепко пожал руку хозяина дома. — Разговор на пять минут, поэтому садиться не будем…

— Нет, стоя у нас разговора не получится, — Расколов сделал широкий жест рукой, указывая на удобные красивые кресла.

Шубарин подошел к столу и, достав из внутреннего кармана пальто видеокассету, положил ее на стол.

— Я думаю, чтобы вам лучше понять цель моего визита, начнем с видика, — нечто похожее на улыбку тронуло черты еще моложавого, со здоровым цветом лица гостя.

Расколов кивнул Кривозубу и тот, подхватив со стола кассету, направился к стоящей в углу видео-паре. На экране «самсунга» крупным планом, но в плачевном состоянии появилось лицо Коркина…При этом лицо самого Расколова напряглось, с него слетела излишняя багровость и, кажется, на скулах даже выступила так непривычная для него бледность.

— Значит, признание комиссара полиции, — Расколов тяжело плюхнулся в одно из кресел. — Михайло, подай что-нибудь выпить, я вижу тут наворочено такое…

Несколько минут голоса Коркина и его допрашивающих, повелевали в нарядной, со вкусом обставленной гостиной. Теперь уже большая часть лица Расколова лежала в бледных развалинах морщин. Его дыхание участилось, со лба, по вертикальным складкам, струился пот, рука непроизвольно легла на левую сторону груди. А когда на экране показалась согбенная спина Коркина, входившего с пистолетом в гараж, Расколов не выдержал и крикнул:

— Хватит травить, говори, парень, за чем приехал? — ноздри Расколова побелели еще больше, рука, державшая сигару, тяжело легла на подлокотник кресла. — Если за деньгами, то зря, если пугать, то тем более зря…

Шубарин, молчал и это молчание было гнетущим.

— К тебе обратился человек, — влез в разговор Кривозуб, — изволь отвечать.

Однако вместо ответа, гость подошел к видеомагнитофону и отщелкнул кассету. Положил ее себе в карман и направился к двери. Не доходя до нее пару шагов, не оборачиваясь, бросил:

— Живет долго тот, кто никому не должен и кто быстро возвращает долги…

— Слышь, гусь, не спеши, я тебе расскажу одну трогательную историю… Я таких как ты пикадоров, давил как клопов на ленинском субботнике… На пленке фуфло, меня кто-то подставил, а такие как ты дурачки, эту сперму заглатывают…

Однако Шубарин, не проронив ни слова, уже скрылся за дверью.

— Михайло, мать-перемать, верни эту сволочь или я тебя сейчас уволю без отпускного пособия.

— Да на хрен он нам нужен? Солнцевская братва сейчас не самая грозная…

— Но бабки-то были не только ее, но и дмитровской, и химкинской и еще трех или четырех банд… Общак, ты ведь понимаешь, что с такими вещами не шутят…Налей мне, наконец, что-нибудь выпить…

— Пленка еще не доказательство…

— А тебе никто ничего и доказывать не будет, просто снимут скальп, а потом отрежут яйца и сделают из них омлет по-солнцевски… У нас не много вариантов, но я пока от тебя ничего конструктивного не услышал. Ты же мой министр обороны, или уже чувствуешь себя в отставке?

Кривозуб, понимая, что отмалчиваться опасно, сказал:

— Вариантов у нас, действительно, немного, но я бы остановился на одном…

— Интересно послушать умного человека, — Расколов сам подошел к столу и налил себе полный фужер коньяка. Медленно сделал несколько глотков. Неглубоко затянулся сигарой, конец которой предварительно откусил крошечной гильотинкой.

— Всю эту кашу заварил Арефьев, ему ее и расхлебывать. Надо, не откладывая в долгий ящик, нанести ему еще один визит вежливости. Я уверен, что бабки, которые он конфисковал у Коркина, находятся у него, а если хорошенько поискать, то можно найти и еще чего-нибудь, что компенсирует наши потери…А заодно заставить его дезавуировать сюжет этой видеокассеты…

— Это небезопасно, этот парень не так прост как тебе кажется. По-моему у нас с тобой был случай в этом убедиться.

— Он дышит на ладан… У него рак и после операции почек хватка уже не та…

Расколов отошел к окну и начал рассматривать на стекле узоры, оставленные первым морозцем. Ему не хотелось больше говорить с Кривозубом, осточертели слова, он думал о только что увиденной видеокассете и, конечно, понимал, что это, западня, из которой выхода нет…

Он повернулся к охраннику и, не глядя на него, проговорил: