Я решил, что карета будет привлекать внимание. Её, наверное, уже искали эльфы, оставшиеся после разгрома клана. У меня имелась уздечка от лошади, значит, должен был отыскаться и сам скакун. С той стороны, откуда я въехал в переулок, его не было. Получалось, парень «припарковался» с противоположной. Я двинулся между домами и спустя минуту вышел на тротуар и осмотрелся. Ага, вот и он! Выглядел коник весьма круто: длинные тонкие ноги, огромные ноздри, чёрные глазища, лоснящаяся шерсть. Надев на него уздечку, я забрался в седло и вдел ноги в стремена. В ночном воздухе появилось заманчивое предложение с лёгким флёром зоофилии:

Использовать.

Едва я выразил согласие, жеребец фыркнул, как притаившийся в зарослях зверь, тихонко ржанул, дёрнул ушами, словно мух отгоняя, и резво зацокал копытами по мостовой. Пришлось пользоваться уздечкой. Я представлял себе этот процесс очень посредственно, действовал больше по наитию, но вскоре более-менее освоился и направил скакуна к «Красной заводи». Со стороны, наверное, я выглядел, как ущербный, впервые забравшийся на лошадь. В принципе, так оно и было — последний раз я ездил на живом существе в детстве, когда родители посадили меня на спину лохматой поняшки.

По пути я заметил у многих пешеходов оружие. Похоже, иметь его в городе было в порядке вещей. Что ж, мне здесь начинало нравиться.

Оставив лошадь у рекламного баннера с портретом кошкодевочки и столбиком причудливых эльфийских иероглифов (она предлагала попробовать какой-то хитрожопый волшебный имплант, судя по картинке, помогающий видеть сквозь стены), я вошёл в двустворчатую дверь — точно такую, как в салунах, которые показывают в старых ковбойских фильмах. Раздался мелодичный звон колокольчика, и ко мне обратилось десятка два лиц.

Я оказался внутри маленького кабака. С потолка свисала клетка с мартышкой. У животного были железные руки. Обезьяна держалась за прутья и скалила жёлтые зубы, издавая низкое рычание. На окнах внутри имелись решётки. Стены украшала аляповатая роспись со сценами псовой охоты. Обращали на себя внимание дико выпученные глаза лошадей и оленей, запрокинувших головы так, что ветвистые рога легли на спины. Необычное дизайнерское решение, на мой скромный и неискушённый взгляд, которое больше подошло бы древнему замку, но никак не кабаку в эльфийском городе.

Большинство посетителей отвернулось, сразу потеряв ко мне интерес, только пятеро провожали меня взглядами, пока я шёл через зал. Справа виднелись тёмные занавески, скрывавшие отдельные кабинеты. Из некоторых щелей струился фиолетовый дым — там курили кальяны. Одни занавески были задёрнуты, мягко говоря, неплотно, и в просвет я увидел, как какой-то жирный мужик яростно натягивал раком девицу, намотав на кулак её рыжие волосы.

Весёлый городок, ничего не скажешь. Эльфы тут явно не строили из себя чванливых аристократов на понтах — отрывались по полной, ни в чём себе не отказывая. В принципе, для вечноживущих оно логично, как по мне.

Я подошёл к стойке, за которой сидел на высоком вертящемся стуле карлик. Пузатый, лысый, в зелёных очках, он был одет в малиновый камзол и белые штаны. Пышный галстук с пёстрым узором подпирал тяжёлый подбородок. В левом ухе покачивалась крупная серьга с мерцающим синим "камнем" — вероятно, не столько украшение, сколько какой-то волшебный артефакт.

— Добро пожаловать, — произнёс карлик дискантом. — Ты здесь впервые, любезный друг?

— Ага.

— Что тебе угодно?

Этот вопрос часто задавал мне отец, когда я подходил к нему по какому-нибудь делу. Слова, произнесённые в баре странным карликом, напомнили об этом.

"Что тебе угодно?" — спрашивал отец с блуждающей улыбкой, глядя одновременно и на меня, и сквозь меня.

Что мне было угодно? Что может понадобиться ребёнку, мальчику, подростку, юноше? Человеку. Внимания, участия, заинтересованности, любви. Целого мира, чёрт возьми, и ещё чего-нибудь — в придачу!

Но если бы я ответил отцу так, он бы лишь снисходительно улыбнулся, покачал головой, вздохнул и сказал: "Будь реалистом, сынок. Мысли трезво". На самом деле это означало: "Проживи жизнь как неудачник, ничтожество, которому никто никогда не позавидует. Ты ни на что не годен, потому что в тебе нет ничего выдающегося. Ты умрёшь незамеченным стариком, укутанным клетчатым, побитым молью пледом, и тебе нечего будет вспомнить перед смертью. Не мечтай ни о чём особенном, не позволяй себе улететь на крыльях воображения и, тем более, не вздумай поддаться искушению и решить, будто можешь достичь того, что тебе грезится! Ты лишь глупый ребёнок, и поэтому болен нелепыми фантазиями".

— Что тебе угодно? — повторил карлик с чуть изменившейся интонацией.

— Мне нужен Эренден, — откашлявшись, сказал я.

Садиться не стал: мало ли, как пойдут дела. В случае нападения лучше быть на ногах. Шкала Выносливости уже восстановилась, что весьма меня порадовало.

— А могу я поинтересоваться, зачем он тебе? — карлик растянул тонкие губы в широкой ухмылке, продемонстрировав полный набор золотых грилзов.

Как ни странно, они ему в определённом смысле шли, хотя и смотрелись довольно жутковато, да и в эльфийском городе я как-то к таким украшениям готов не был.