— Знаю.

— И зачем тогда ты хочешь его найти?!

— Я хочу… поговорить.

Об остальном — том, что безумной догадкой вспыхнуло в сознании, явившись невесть откуда, — Джеми пока явно сообщать не стоило.

— И я хочу найти его первой, — добавила Таша.

— Зачем?

— Моральный настрой. Разница, кто кому бросает вызов. Кто водящий, кто игрок. То, о чём мы говорили в Пвилле. Понимаешь?

Джеми в раздумьях пощёлкал пальцами.

— Смутно, — наконец откликнулся он. — Но в таком месте, как Равнина, моральный настрой действительно важен. — Мальчишка вздохнул. — Ты действительно этого хочешь?

Таша кивнула.

— Он не причинит мне вреда, — сказала она: убеждая себя в той же мере, что и его. — Сам знаешь.

Джеми со страдающим видом погрыз заусеницу.

— Прости, что втянул тебя во всё это, — пробормотал он. — Мне стоило быть осмотрительнее и не открывать рот при…

— Всё в порядке, Джеми. Ты делал это ради моей защиты. А сейчас мне действительно нужно идти.

— Мы с тобой. До конца.

Таша не стала возражать. Возможно, потому что сама этого хотела. Возможно, потому что в голосе мальчишки прозвучали какие-то особые нотки, ясно указавшие — возражения не примутся.

— Конец может быть не столь далёким, каким кажется, — только заметила она.

— Ты сама вчера сказала, что умереть за тебя — наш долг. Мы с этим солидарны. — Джеми скользнул ладонью по воздуху, легонько шевеля пальцами, будто перебирая невидимые струны. — Ну что, идём?

— Уже? Так просто?

— Только потому, что они не ожидали удара. Если мы вдруг вернёмся, меня живьём съедят за то, что я остановил личное время беззащитных отдыхающих, но пока всё хорошо. — Джеми хмыкнул. — Они даже не заметят, как пройдут ближайшие шесть минут. За это время нам желательно оказаться достаточно далеко, чтобы нас не нашли.

— Здесь невозможно кого-то найти, если Равнина того не хочет, — сказала Таша: почти повторив то, что слышала от Арона вечность назад.

Она встала, сжимая зеркальце в ладони. Когда-то она думала, что зеркало работает только в одну сторону, но теперь знала, что это не так. Оно поддерживало между истинным хозяином и временным владельцем прочную связь, служило путеводным маячком…

Вот только воспользоваться этим мог не только враг.

— Поклянись мне… поклянитесь, что не будете вмешиваться, если я не попрошу.

— Но…

— Вы сами знаете, чем это обернётся на Равнине. Для вас — в первую очередь.

Джеми повесил голову.

— Клянёмся, — выдавил он.

Таша чуть улыбнулась.

— Я рада, что вы со мной.

— Я счастлив служить вам, моя королева, — ответили одни уста за двоих.

Таша шагнула вперёд, слушая, как под их ногами шуршат одуванчики.

В ночь они двинулись вместе.

Джеми не знал, сколько они шли сквозь холодную серую мглу. Звёзд не было: во все стороны простирался лишь мрак. Не было тропы, не было направлений, осталось лишь бесконечное поле да чертополох, цепляющийся за ноги. Будущее струилось в прошедшее, пока Таша, не проронив ни звука, шла вперёд. Уверенно, не сбиваясь с шага, будто её влекла вперёд странная непреодолимая сила.

Потом, когда время уже готово было окончательно размыться в бесконечность, лицо обдул влажный ветер — и Джеми понял, что Таша замерла в паре шагов от реки.

Река появилась внезапно. Вместе с ней пришли и сопутствующие ощущения. Бурно ревущий поток плевался в лицо ледяными брызгами, мост был грубо сложен из кое-как наваленных каменных плит.

Следом пришло внезапное осознание, что всё это отчётливо виднеется.

А после Джеми понял, что ночь сменилась предрассветной серостью.

Говорят, что темнее всего перед рассветом, — но та предрассветная пора, когда солнце подбирается снизу к горизонту, определённо не была самой тёмной. Она была… серой. Не свет, не тьма, что-то между ними. И все маги знали: опаснее всего не абсолют, ибо он устойчив и постоянен.

Опаснее всего вещи на грани.

— Что ты видишь? — спросила Таша.

— Реку. — Джеми недоумённо посмотрел на неё. — А ты?

— В прошлый раз это был мелкий ручеёк. — Таша будто не расслышала вопроса. — С мостом коромыслом.