— Я немного обучался знахарству, — скромно ответил трактирщик.

— Сможете осмотреть этого юношу? Мы нашли его на дороге без сознания…

— Хорошо, — кивнул цверг. — А с девочкой что?

— Лив… спит, — Таша поколебалась секунду. — Не могли бы вы и её осмотреть?

— Конечно, — невозмутимо откликнулся трактирщик.

Таша, попытавшись благодарно улыбнуться, скинула с головы надоевший капюшон.

— Да, и скоро сюда должен прибыть дэй, — сказала она. — Ему за тридцать, темноволосый, в чёрной фортэнье. Наверное, спросит меня. Скажете ему, где моя комната?

— Конечно… Фаргори-лэн, — заглянув в гостевую книгу, господин Ридлаг выложил ключ на мраморную столешницу. — Я осмотрю ваших спутников чуть позже.

Совершив натуральный обмен ключа на пару монет, Таша вновь подхватила сестру на руки и поднялась наверх. Слуга, несший мальчишку, тенью последовал за ней.

Опознав нужную дверь, Таша кое-как отперла её одной рукой. Вползла внутрь; опустив сестру на ближайшую койку, встряхнула руками, нывшими от непривычной тяжести, и оглядела маленькую комнату в поисках светильника.

— У нас только свечи, — голоском неожиданно высоким и нежным, точно переливы флейты, заметил слуга.

Цверг бережно уложил мальчишку на соседнюю кровать. Достал свечу из ближайшей тумбочки, сгрёб со стола огниво — и, когда неверный огонёк рассеял мрак, снял капюшон.

Заставив Ташу изумлённо моргнуть.

Женщина?..

— Их надо раздеть. — Служанка откинула за спину полы мокрого плаща. Говорила она с небольшим акцентом, но бегло и абсолютно свободно. — Одежду повесим внизу, рядом с огнём, за пару часов высохнет… и вашу тоже. Раздевайте девочку, а я займусь мальчиком. Его и отмыть не мешает — кровь, грязь, ужас! Что такое с ним делали? Бедняжка!

Лицо её было круглым, с гладкой белой кожей, темноглазым и пухлогубым. Рыжие волосы, вьющиеся на висках, собраны в косу. Женщина в теле, что лишь подчёркивало длинное серое платье и простенький белый фартук — но в её случае это смотрелось скорее достоинством.

— Ожидали увидеть бороду? — заметив Ташин взгляд, фыркнула служанка.

— Нет… просто… не знала, что женщины-цверги так красивы, — честно ответила Таша.

— Да будет вам, — служанка польщённо поправила фартук. — Раздевайте девочку, а я мальчиком займусь.

Таша покосилась на подобранного незнакомца:

— А раздевать…

— Надо всё снять, всё! Не то застудят себе чего-нибудь важное. А сверху одеялами накроем.

Таша кивнула, признавая её правоту — и, старательно не глядя в сторону соседней койки, стала выпутывать Лив из тяжёлого, липнувшего к коже плаща.

Спустя пар минут, подоткнув мальчишке одеяло, служанка удовлетворённо вытерла мокрые руки о фартук.

— Вот и всё, — подытожила она. — Пойду, принесу вам воды. Пока отмокать будете, я одежду развешу.

— А у вас разве нет водопровода? — удивилась Таша.

— Есть, почему же. Но из кранов холодная идёт, а вам же горячую надо, — служанка уже шла к двери. — Вся магия, что нагревателей, что светильников, вчера иссякла с чего-то, а никто из колдунов никак не найдёт времени прийти и восстановить. Ничего, на выходных ученики Школы господина Оррака на практику должны заглянуть…

Канделябр пришлось водрузить на край раковины. Хорошо хоть два ведра воды оказались действительно горячими. Когда над ванной завился водяной пар, Таша наконец скинула плащ и стянула раздражавшее мокрое платье, вручив их служанке — и заставив ту вскинуть бровь:

— Бельё не носите?

— Ношу, — Таша растянулась в горячей воде, запрокинув голову и намочив волосы. Живительное тепло медленно расползалось по телу от кончиков пальцев до самой макушки. — В особые дни.

Служанка скатала плащ и платье в единый мокрый куль.

— То-то я смотрю, вы плащ не снимаете, — заметила женщина с плохо скрываемым осуждением. — Мокрый шёлк-то, поди, всё облипает…

Таша только зевнула.

Не объяснять же, что при перекидке любой предмет одежды становится обузой.

— Извините, — лениво жмурясь, сказала она вместе этого, — я давно хотела спросить…

— Да?

— Цвергка, цвергиха или цвергесса?