– Ты меня игноришь, крыска?
– специально обзывает крыской, после этого я обычно начинаю в ответ обзываться и ругаться. Но не сегодня.

Нет. Я не игнорю, но что мне тебе сказать? Доброе утро, милый Шакс, сегодня я не сомкнула глаз, потому что все время думала о нашем поцелуе и очень не против его повторить еще раз двадцать, а то и сотню.

– Крыска, я к тебе обращаюсь!
– грубо тянет за прядь волос и поворачивает мое лицо. Наверное, очень красное и смущенное лицо. Теперь я понимаю, что такое значит «хочу провалиться под землю». Точнее под пол. В преисподнюю. В ад. У дьявола и то менее жарко находиться, чем сейчас опасно близко рядом с ногой и телом Шакса. От смущения сейчас сгорю до угольков. А этот гад ползучий довольно хмыкает. При виде моего лица насмешливо поднимает уголок губ, на что возникает порыв дать ему оплеуху.

– Я знал, что ты течешь по мне, как и все девчонки.

Надо отдать мне должное, поскольку я оказалась покрепче, чем остальные девчонки, но, к несчастью, под напором обаяния Ситхе по прошествии двух лет моя крепость все же рухнула… Вчера рухнула, похоронив меня под обломками кирпичей.

От стыда и глупости хочется сделать что-то или сбежать. А он опять меня оскорбляет и унижает.

– Не надейся. Мне просто было любопытно, - шепчу как можно тише, чтобы никто не услышал. После громкого заявления приходится держать лицо. Беру тетради с ручками, поднимаюсь с гордой спиной и впервые за два года ретируюсь на одно из не занятых мест - на третий ряд рядом с одноклассником. Лучше с этим толстым чистокровным с вечно капающей на кофту слюной, чем с Ситхе.

Гроза

POV Мора

Урок проходит крайне напряженно, я все время подсматриваю за плечом Шакса. Должна радоваться, ведь больше не увижу говнюка. Платочком помашу. После уроков, ожидая Зару от директора, выхожу в рекреацию и наблюдаю за грозным небом за окном, но что-то тревожно на душе. Не дождавшись прихода подруги, устало возвращаюсь в кабинет. Не зря терзало тревожное ощущение.

Слышу девчачий смех, а возле моей партой наблюдаю столпотворение учеников.

– Я его поцеловала, - громко произносит одноклассница, а в руках что-то держит. От тревожной догадки (что именно) сердце заходится с лихорадочным стуком. Поверить не могу. Сначала замираю возле двери, но потом буквально бегу к своему месту. В моем рюкзаке всегда лежит ежедневник, в котором кратко описываю события дня, благодаря этому помню каждый день в подробностях. И вполне возможно, что в нем я часто упомянала Шакса.

– Вы смотрите… Она раз двадцать написала имя «Шакс», - и ведь Сучка знает о моем появлении, но продолжает цитировать строчки. Мое терпение лопается, как натянутая нить, и я взрываюсь, не опасаясь гнева чистокровных.

– Не смей читать! Разве это твое?!
– пытаюсь пробраться сквозь столпотворение перевертышей и добраться до ежедневника. Как только доберусь до нее, непременно укушу ее, руку отгрызу. Эта тварь залезла в мой рюкзак! Копалась в моих личных вещах.

Но чистокровные стоят передо мной и мешают дотянуться до Сучки. А она надсадно хохочет и показывает подружкам мои личные записи:

– Шакс, разве не мило? У вас лЯбовь?- язвит Сучка, а меня аж трясет от ярости, кулаки сжимаются. Отталкиваю стоящих передо мной парней и вцепляюсь язве в ее ухоженные волосы, дергаю их на себя, на что она визжит, а ее подруги толкают меня в плечо, отчего я ударяюсь бедром о парту. Адреналин и ненависть горят во мне, глаза горят бешенство и тело пульсирует от эмоций. Несмотря на боль и унижения готова всем волосы повыдергивать. Четверо девчонок готовы точно также меня отпинать до смерти, но Шакс охлаждает наш порыв:

– Очень мило. Еще одна на мою голову… - поворачиваюсь и вижу, как он с яростью вперемешку внимательно смотрит. Парализует меня. Воздух искрит и взрывается. Видимо, поставила его в неловкое положение и он злится. Хочет что-то сказать мне, но со стороны приоткрытого окна доносится сигнал автомобиля.

Вот наверное тогда, мои эмоции к нему закончились. Наглухо отрубило. Все что раньше было от разочарования подохло. Сгнило в его безразличных, бездушных словах.

– Это за мной, - как будто ничего не происходит Шакс берет пакет с тетрадями и забрасывает его себе на плечо. При его подъеме перевертыши расступаются, даже четверо Сучек отходят от меня, давая ему дорогу для передвижения. Возле меня он останавливается и смотрит сверху-вниз. Как и всегда снисходительно. Берет меня за лицо и вертит его из стороны в сторону:

– Вы серьезно подумали, что между нами может быть что-то? Мора неужели и ты подумала?
– от его прямого взгляда и ухмылки хочу сжечься на месте. Сгореть и остаться пеплом под ногами. Так стыдно никогда не было. Никогда и ни о чем не сожалела, как в ту минуту о том, что вчера поцеловала его. Сожалею о поцелуе, о его губах и о его лживом желании: «Мора, хочу укусить тебя». Ложь. Все грязная, мерзкая ложь и обман. А он - истинный ублюдок.

Ему кажется мало моих унижений, игнорирует то, как я сжимаю пальцы в кулаки, словно готова ногтями разодрать ему глаза и потому продолжает словесно убивать:

– Похоже я страдаю кратковременной потерей памяти и иногда забываю, что влюблен в тебя. Ладно, блохастая, дерзай. Найди себе какого-нибудь более или менее приличного перевертыша, а я поехал из этой дыры.

За все время ниразу не подняла взгляд. Только на последних словах, когда убрал пальцы от моего лица, то я посмотрела и увидела пустоту. Привычную, холодную пустоту. После этого он идет на выход. Ровным, отточенным шагом. Дверь закрывается за Шаксом, отделяя меня от него и возвращая на место, где находится скопление перевертышей.