Широко улыбаюсь, стараясь не показать истинного раздрая внутри и вполне нежно отвечаю, чтобы не разозлить:

– Мне надо кое-что обсудить с Зарой. Мы скоро, - указываю в сторону туалетных комнат рядом с ресепшеном, а Зару хлопаю по плечу, приказывая тем самым стоять на месте. Только пусть сдвинется с места, сломаю ей плечо, поскольку мне сейчас нужна срочная помощь. Подруга вроде не глупа, понимает намек и тоже начинает щериться, как и я. Боже, мы переигрываем. В таком темпе Волк все поймет. Сразу убираю улыбку, чтобы Альберт не заподозрил в тайном сговоре. Волк раздраженно сводит челюсти, вижу, как яростно желваки ходят, но, переборов себя, соглашается и начинает поднимать наверх.

– Живее!
– опять командует.

– Есть, сееер!
– отвечаю ему в своей манере.

– Стервоза, я не шучу, - последний раз искоса с подозрением глядит, но продолжает путь.

Прихватив Зару за руку, веду ее в туалет, где завожу ее в одну из кабинок. Девушки возле зеркала, поправлявшие макияж, искоса смотрят. Не понимая, зачем заходить двум девушкам в одну кабинку при условии не занятости еще четырех.

Приходится нежно обнять Зару за плечо и галантно пропустить вперед. Как мужчина свою девушку.

– Только после тебя, милая, - Зара несколько обескуражена моим поведением, но делает все, как положено. Девушки презрительно фыркают над нашей сексуальной ориентацией, но покидают туалет. Темень - маленький городок и здесь лучше вести себя по-тихому, стараться не высовываться. И секрет моей силы здесь никто не знает. Это столица слишком огромная и в ней перевертышам друг на друга чихать. Здесь же лучше быть осторожной, поэтому трансформацию провожу в туалете, без риска попасть под камеры видеонаблюдения. Прежде кладу ладони на плечи подруги, еще раз внимательно разглядываю ее лицо, фигуру в тонком сарафане, светлые волосы, собранные в длинный хвост. Концентрируюсь на ее облике и закрываю глаза. В темноте сразу появляется ее фигура и лицо. Когда открываю глаза, то обнаруживаю, что мои руки проходят рябью. Искажаются волнами, словно кто-то испортил видеопленку, зажевал пластину, отчего картина смазывается.

Волны проходят и тогда я вижу не дверь кабинки туалета поверх плеча подруги, а глаза Зары. Это означает, что мой рост изменен. Да и в целом ощущаю легкость в теле, поскольку Зара - пушинка, в отличие от девушки, которой я была в поездке.

Подруга удивленно смотрит на меня, но не спрашивает ни о чем, знает, что я - человек постоянного действия, все время что-то должна делать иначе начинают одолевать страшные мысли.

– Отдай свой паспорт, - прошу подругу.
– Тебе только завтра встречаться с родителями, а я сегодня хочу к бабушке. В отеле документы вам больше не понадобятся. Альберт будет в бешенстве, но скажи, что я приехала к родственнице. Тебе он ничего не сделает. Только ни в коем случае не признавайся, где живет моя бабушка.

– Мораааа, он тебя задушит. Похоже, он настроен серьезно.

– Кажется «будь моей Сучкой» означает, что мы теперь встречается. Только не хватало мне еще в течку с ним спать.

Зара не особенно старается остановить меня, потому знает, что меня остановит только апокалипсис! Мне нужно увидеться с бабушкой.

Ниннет

POV Мора

Выбегаю на улицу и несмотря на дождь бегу к родному дому. Всего несколько улиц. Устану - отдохну под деревом.

До сих пор перед глазами стоит ее лицо, перекошенное от ужаса.

После того, как я отлежала в больнице и минимально восстановилась, бабушка забрала мои документы из школы и, договорившись с родителями Зары, отправила меня в ссылку. В скалистое ущелье - одну из вил родителей Зары на берегу моря. Последний два года я доучивалась на дому. Одна. Наедине с собой. У меня было два тихих года, чтобы полюбить одиночество и возненавидеть Мору Герц.

Я не видела бабушку несколько лет. Она сказала не появляться и я не сильно настаивала, потому что было свежо ее лицо, перекошенное отвращением к родной внучке. Хоть она и старалась скрыть свои эмоции.

Поэтому сейчас, стоя перед ее дверью, дико волнуюсь, пальцы дрожат на звонке.

Всё повторяется, как в тот уродливый день. Я звоню все такая же мокрая после дождя и в шрамах. Только теперь шрамы на душе, а не на теле.

Звонок идет, но никто не откликается. Уже отчаиваюсь, страх мерзкой змеей жалит в самое сердце. Но яд почти сразу рассеивается по крови, ведь если бы что-то произошло с моей единственной родственницей ректор мне бы однозначно поведал...ведь так? Так?

Слава богу, дверь открывается и вижу ее. Живую и здоровую. Упирающуюся в косяк двери. Улыбаюсь, видя как прищуриваются ее подслеповатые глазки, которые концентрируются на мне. Разглядывают черты гостя. Меня.

– Зара? Ты ли это?
– бабушка своей крупной фигурой перекрывает проем. Не торопится отступать и пропускать в дом.

Даже мою подругу не хочет впускать? Что за странная настороженность?

– Я не Зара...
– тихо шепчу, чуть наклоняясь вперед и показывая свои настоящие глаза. Уж она должна узнать глаза родной внучки. Думала улыбнется старыми клыками и раскинет руки в объятии. Согреет, прижмет сильно и никуда больше не отпустит. Но старые глаза блекнут, устало отворачиваются от меня. Возникает ощущение, что захлопнет дверь перед моим лицом и уйдет обратно в дом, оставив без ответа. Моя улыбка медленно спадает от этого понимания и даже не знаю, что теперь сказать или сделать. А нужны ли слова?