По логике развития событий они должны сейчас связываться с Советом… или со мной. Меня они не найдут и в самое первое время это никого не удивит. Хотя, мой отключенный коммуникатор должен насторожить.

Еще когда обдумывал детали сегодняшней операции я долго решал оставлять его включенным или нет. В конце концов, пришел к выводу что это лучше отключить — так сложнее будет определить моё местонахождение.

Нужно было сообразить как дроман перевязать на животе и спине.

В конце концов ничего не придумав просто сделал из бинтов два больших кома и заткнул кровоточащие дыры. Точнее заткнул рану на животе, а под спину просто подсунул.

Крови было так много, что казалось, я перемазан ею с ног до головы.

Затем занялся культей.

Тут было проще. Я сначала перетянул её в предплечье и затем уже стал забинтовывать саму рану. Дроман уже не кричал ничего кроме гримасы боли на его лице.

Закончив с этим, принес кожаных ремней и стал притягивать конечности пленника к стальным штырям — меньше всего хотелось, чтобы эта тварь слезла со своего распятия, когда я буду находиться в коме.

— Чего ты хочешь? — я вздрогнул — настолько неожиданным был его голос для меня сейчас.

Я подумал стоит ли отвечать. О чём мне говорить с ним? Потом подошел, совсем близко, и наклонился к его лицу:

— Я не делаю ничего такого, чего бы не делали вы с нами.

Больше он ни сказал ни слова…

Стемнело.

Нужно было развести костер — да он не смог бы гореть долго, но хотя бы какое-то время мне было бы теплее. Наскоро поел — выглядело это конечно демонически — ночь, окровавленные штыри, уродливое искорёженное тело висящее на них, лужи крови и человек весь измазанный ею, жадно поедающий почти сырые куски мяса.

Сейчас бы селфи.

Достал пару капельниц. Искать вену у дроман не имело смысла — под жесткой кожей, в которую с большим трудом входила игла, они совершенно не проглядывали. Пришлось втыкать иглу несколько раз, пока, наконец, по прозрачной трубке не потекла черная жидкость.

Клапан я пока перекрыл — время вливать в себя эту мерзость еще не пришло. На пол между костром и распятым дроман бросил сложенную палатку — она должна была стать моей постелью на следующий месяц. Отоа говорил что я ничего не буду чувствовать, но мне хотелось дать своему телу хотя бы минимум комфорта.

Рядом поставил двухлитровую емкость — в неё я буду сливать свою кровь. Как только она наполнится перекрою клапан капельницы ведущие в неё. И открою клапан который будет отдавать мне кровь дроман. Я знал что в этот момент я буду очень слаб, но надеялся, что найду силы на это последнее моё действие, которое требуется для старта Ритуала.

Лишь бы не потерять сознание.

Тогда конец.

Я вдруг испугался этого. Нельзя было сливать кровь слишком быстро — мой организм не справился бы со стрессом быстрой кровопотери, а смерть в мои планы не входила. Избавляться от половины своей крови предстояло медленно, очень медленно… за это время я вполне мог незаметно потерять сознание.

Что найдет Аиша в таком случае через месяц когда окажется здесь? Два гниющих трупа.

Вот такой сюрприз.

Меня невольно передернуло когда я представил эту картину.

И совсем не романтично — даже цветов не набрал.

На самом деле я вовсе не был в игривом состоянии — слишком страшно. Страшно не выдержать боль, которая по словам Отоа была невыносимой, страшно умереть, умереть вот так глупо, по свой воле и не в бою.

Ну и конечно как всегда бывает в таких случаях из уголков подсознания приходила соблазнительная мысль остановиться.

«Еще не поздно» — шептала она, — «ты можешь сейчас сесть на коптер и через час будешь дома в своей большое квартире на административном этаже нежиться в большой каменной ванне в играющей пузырьками минеральной воде».

Пора начинать.

Хотелось оттянуть этот момент, но никакого смысла это оттягивание не имело.

Подошел к дроман — хотел еще раз убедиться в том, что он в том состоянии в котором сможет прожить еще несколько часов пока его кровь будет смешиваться с моей. Что будет потом с ним мне было всё равно. Хотя нет, я точно знал что с ним произойдет — он умрет, если конечно не придумает способ освободиться.

Проверил ремни — они были прочны и плотно прижимали его конечности к штырям. Как бы не сильна была эта тварь — справиться в состоянии истощения с этими ремнями она не сможет.

Уселся на палатку постеленную на земле, подбросил несколько веток в костер и он обрадованно затрещал, отправляя сноп искр к небу…

Отличная штука жизнь и ценим ли мы её так, как её действительно стоит ценить? Стало еще страшнее — вдруг сон боли в который я должен был совсем скоро погрузиться никогда уже не отпустит меня?