Как раз то, чего мне и было нужно. Оставшись один, я нашел глазами полотенце и скинул его на пол, дав пропитаться тем, что мне хотел влить братец. Возможно, позже из этого удастся что-то извлечь, отправив на химический анализ.

Никогда не знаешь, что и где может тебе пригодиться.

Вскоре после выхода из комы меня перевели в обычную палату. Ни отец, ни брат больше ко мне не приходили. Только мать сделала несколько попыток прорваться, но я наотрез отказался ее видеть. Не помогли ни отчаянные рыдания, ни несчастный вид — прошло то время, когда мое сердце способно было от этого дрогнуть.

Зато уже на следующий день после прихода в сознание у меня нарисовалась весьма неожиданная посетительница.

— Александр, к вам тут девушка пришла, — сообщила медсестра, заглянув в палату.

Я вскинул брови, отрываясь от телефона, который мне вернули после долгих уговоров и требований, и едва сдержался, чтобы не спросить прямо — не пришла ли Мира. Но вместо этого сказал с улыбкой:

— Впустите. Девушкам я всегда рад.

— Алекс!

Изогнув бровь, я насмешливо наблюдал, как ко мне кинулась Натали — да еще и с видом жены, преданно ждавшей моего выздоровления.

— Какая честь, — хмыкнул я, намекая на то, что ее визит как минимум удивителен.

— А ты, вижу, уже пришел в себя! Узнаю прежнего Александра! — промурлыкала она. — Боже, Алекс, я так испугалась! Так боялась все это время! Не могла спать по ночам, все вспоминала тот момент, когда обнаружила тебя всего в крови у мотоцикла! Ты знаешь, это ведь я вызвала тогда скорую…

— Полагаю, я у тебя в долгу, — заметил в ответ с вежливой, но холодной улыбкой.

— Ой, да что ты! — отмахнулась она, словно ничего и не заметив. — Я просто счастлива, что ты поправляешься!

— Благодарю за беспокойство, — ухмыльнулся я.

— Знаешь, я к тебе каждый день приходила!

«Я тебя жду…» — снова всплыли в голове слова. Те слова, что, словно путеводная нить, вывели меня из тьмы. Неужели их говорила Натали?

— А Мира? — вырвалось наружу как-то само собой.

Натали уставилась на меня с полным недоумением на лице:

— Причем тут Мира?

— Она приходила? — спросил я прямо.

Лицо девушки тут же стало недовольным, откровенно раздраженным.

— Да что ей тут делать? — спросила она едко. — У Миры свои дела и заботы.

— Действительно, — с кривой усмешкой откликнулся я.

Но внутри растекалось такое разочарование, какого не испытывал, наверно, с самого детства, когда понял, что для всех вокруг существует только Ник и его желания. Неужели же братец сказал правду? Неужели Мира ему и впрямь поверила, неужели все простила?

А ребенок? Чей это, черт бы все побрал, был ребенок?

— Спасибо, что заглянула, — снова заговорил я, отстраняя от себя Натали, которая уже едва ли не лежала на мне, тыкаясь грудью в лицо. — Но мне сейчас нужно отдохнуть. Врачи и так ругаются, что я взялся за телефон, но нужно было разобраться с делами в моей компании. Так что… до встречи, Натали.

Она встала с видом оскорбленной невинности и направилась на выход, кинув на прощание:

— Однажды ты поймешь, что теряешь!

Я хмыкнул себе под нос. В списке моих потерь Натали явно не была самой страшной. Как вообще можно жалеть о том, чего и не хотел вовсе?

А вот Мира… что ж, желала она того или нет, ждала меня или нет — а я собирался появиться в ее жизни при первой же возможности. И выяснить правду о том, что могло неотвратимо и безвозвратно изменить наши судьбы.

С того дня, когда Никита перевез меня в свою квартиру, он больше не появлялся в поле зрения, лишь только изредка писал и интересовался, как я. И это было даже хорошо. Я чувствовала себя свободной, хотя и понимала, что это ощущение обманчиво. До тех пор, пока в наших с Ником паспортах стояли штампы, свидетельствующие о том, что мы муж и жена, ощущение, будто я вольна делать что захочу, было эфемерным. Но, тем не менее, мое нежелание видеть рядом с собой Никиту дало понять мне очень и очень многое.

Наша с ним свадьба была поспешной. Мы толком не узнали друг друга, и если в моем случае я готова была стать для мужа открытой книгой, то Ник предстал передо мной незнакомцем, о котором я толком ничего не могла понять по сей день.

— Добрый день, — поздоровалась я с той самой соседкой, которая несколько дней назад встретила нас с Наташей в весьма боевом настроении.

— Добрый, добрый… — кивнула она, прищурившись.

— Вот видите, у меня все тихо, — не удержалась я от того, чтобы не вернуться к нашей беседе.