— Давай потом поговорим. Я сейчас занят, — грубовато выдал я и сбросил вызов.

— А кто это был? — нейтральным голосом произнесла Каринэль, увлекая меня к кафе. — Мне показалось, что ты разговаривал с девушкой. Твоя бывшая?

— Не, — жарко выдохнул я, отрицательно помотав головой. — Так, знакомая. По работе пересекаемся.

— Это та самая девушка, которая была в Петербурге? — продолжала расспросы вампирша. И от неё повеяло сырыми подвалами НКВД.

— У нас нет других тем для разговора? Чего ты к ней привязалась?

— Есть. Но у неё явно есть какие-то виды на тебя, — мрачно сказала Каринэль.

— Ха. С чего ты взяла? — искренне удивился я.

— Я слышала в её голосе ревность, — ответила девушка и вдруг мирно заявила: — Ладно. Если ты говоришь, что между вами ничего нет и не было, то я тебе верю.

— Молодец, — похвалил я вампиршу и открыл дверь кафе.

Девушка проскользнула внутрь. А я — за ней. Мы заняли крайний столик и взяли по глинтвейну. И пока распивали его, я заметил небольшой телевизор. Он висел в углу под самым потолком. И сейчас по нему шла программа, в которой обсуждали… вампиров. Телик еле шептал, но мой слух позволял расслышать слова ведущего и его гостя.

— Так вы утверждаете, что вампиры существуют?

— Да. И пусть многие ваши зрители сочтут меня сумасшедшим. Но вампиры действительно существуют! И они живут среди нас! Да что там среди нас… Они уже давно пробрались в высшие эшелоны власти! — страстно вещал седой дедок-гном.

— Старик дело говорит, — безрадостно произнесла Каринэль, заметив, куда направлен мой интерес. — Если он не перестанет так говорить, то скоро у него случится сердечный приступ. И врачи скажут, что всё произошло по естественным причинам.

— Вампиры умеют хранить свои тайны, — невесело произнёс я, сделав пару осторожных глотков глинтвейна. Он оказался весьма горяч. Прям как Каринэль в постели.

— Угу. И у наших грехов очень длинные тени, — ещё мрачнее прошептала девушка, печально опустив голову.

— Но лично ты — ни в чём не виновата, — подбодрил я девушку. Та благодарно улыбнулась.

Вскоре мы допили глинтвейн и пошли в кино. А уже ближе к вечеру я посадил девушку на такси и отправил домой, а сам прыгнула в «бэху» и поехал к Бульдогу. Мне довольно быстро удалось добраться до его магазина и припарковать машину.

Я выбрался на улицу, поплотнее запахнул куртку и потопал к магазину Валерона. На мои волосы стали падать снежинки. Они пока ещё робко, кружась, летели с тёмно-синего неба. И искрились в лучах уличных фонарей. Но мне сейчас было не до романтики. Я не знал, как убедить Бульдога взять деньги. А он ведь точно будет отказываться…

Пока же я проник в его логово и увидел рыжего охотника. Он что-то читал, сидя за кассой.

— Совсем скучно? — весело бросил я, подошёл к Валерону и протянул руку.

Тот вскинул голову, улыбнулся и крепко пожал мою ладонь.

— О чём ты хотел перетереть со мной? — сразу взял быка за рога охотник. Он не привык откладывать дела в долгий ящик.

Я замялся, а потом положил пакет на стол и резко выдохнул:

— Вот. Там три ляма. Ты можешь их потратить на восстановление квартиры. Или раздать бедным, или накупить оружия для отряда. В общем, делай что хочешь.

— Откуда? — хмуро спросил Бульдогу. В его тяжёлом взгляде мелькнуло нехорошее подозрение.

— Ты же знаешь, что мой отец был Разумовским? Так вот мой дядя недавно склеил ласты. И его наследники решили, что и мне надо кое-что подкинуть. Поэтому у меня теперь есть деньги. И эти три ляма — не сделают меня беднее, — максимально убедительно проговорил я.

— Ты точно никого не обчистил? — всё же спросил охотник.

— Точно. Ты мне не веришь?

— Верю, — буркнул Валерон и посмотрел на пакет.

— Да бери ты его! — повысил я голос и подтолкнул деньги к мужчине.

— Хм… — хмыкнул он, поиграл желваками и произнёс: — Лады. Но ты должен кое-что знать… Профессор и Молчун проголосовали за то, чтобы отстранить тебя на время от охоты. Мы с Испанцем были против… Но Ленаэль тоже рыпнулась против тебя.

— Ленка? — искренне удивился я, распахнув глаза. А потом подумал немного и уточнил: — А когда вы голосовали?

— Да буквально часа три назад.

— А, тогда ясно, — пробурчал я, прикинув, что мой разговор с Ленкой произошёл где-то в обед. Кажется, она сильно расстроилась. Настолько сильно, что даже проголосовала против меня. Эх, бабы… Но, в принципе, мне сейчас даже на руку то, что охотники отстранили меня. Я смогу без лишних телодвижений участвовать в турнире.

— Ты чет совсем не расстроился, — заметил Бульдог, немного удивившись. — Разочаровался в охоте? Такое бывает.