Сейчас, растянувшись по узкой тропе, они шагали прочь от еще спящего поселка, освещенного дежурными фонарями.

Шли молча, но не в полной тишине: где-то вдалеке орал какой-то лесной зверь, очень приглушенно, но тем не менее отчетливо, слышался звук прибоя. Где-то под кромками деревьев порхали ночные птицы. Листва и трава под ногами экспедиции похрустывала, шуршала.

Ника вдохнула ночной воздух. Какой же он приятный. Даже на земле ей нравилось вставать рано. Она просыпалась и тут же выходила на балкон, надеясь насладиться темнотой, той необычной атмосферой, когда ночь еще в силе, но уже чувствуется приближение утра. Очень часто она стояла на балконе до того момента, пока небо не светлело, не начинали бить в глаза первые лучи восходящего солнца, пока не начинали щебетать проснувшиеся птицы.

Из года в год она получала все меньше и меньше удовольствия от подобных любований. Сначала не стало слышно птиц — город не приветлив для пернатых, здесь не так много мест, где они могут жить, разве что в парке. Затем была утрачена та самая атмосфера, потерялся переход от ночи к утру, не было ощущения, что все замерло, заснуло и вот-вот очнется. Постоянно снующие глайдеры, гудки, рокот и прочее портили впечатление. И почему они появились, или, быть может, были и раньше, но Ника почему-то их не замечала?

Восход солнца тоже перестал радовать — яркие огни города не давали увидеть контраст, не позволяли оценить тень и отследить момент, когда начинает светлеть. Солнечные лучи стали отражаться от никелированных и хромированных корпусов глайдеров, спешащих по своим делам, увидеть поднимающееся солнце тоже было сложно — горизонт закрывали новенькие небоскребы.

И все это угнетало ее, делало несчастной. Все же, как бы там не говорили, а человек должен достигнуть единения с природой, должен научиться радоваться мелочам, вроде чистого и прохладного ночного воздуха, наслаждаться такими простыми вещами, как закаты и рассветы, видеть, как ночь переходит в день, или как тьма укрывает землю для сна. Без всего этого он не способен оценить все прелести жизни. Без всего этого он просто машина, запрограммированная на работу, сон и поглощение пищи.

Плохо, когда человек этого никогда не видел и не знает, что потерял. И намного хуже, если человек знает о своей утрате. Так случилось и с Никой. Все детство она провела вдали от мегаполисов и у нее была возможность любоваться зелеными лугами и всходящими ростками пшеницы, наслаждаться чистым вечерним воздухом, блаженствовать, гуляя пешком по мокрой от росы траве.

Все это исчезло как дым. И мир поблек. Он словно умирал, а вместе с ним чахла Ника.

Но произошло чудо — она оказалась на Эдеме и все ее детские воспоминания вдруг стали реальностью, причем реальностью, которая многократно, в сотни раз была лучше тех моментов, что были запечатлены в ее памяти.

Легкий бриз, треплющий волосы, волнующий и успокаивающий одновременно, шум волны, накатывающий на берег, ласкающий голые ступни, голени, бедра… Убаюкивающий и умиротворяющий гомон лесной братии и неимоверные, яркие и привлекательные цвета местной флоры заставили забыть Нику о прошлом. Она уже с трудом себе представляла, что где-то может быть нечто столь убогое, как крупный земной мегаполис, в котором всегда отвратительная погода, всегда чувствуется мерзкий запах гари, копоти, где всегда есть неприятные ощущения пыли во рту, на зубах, где никогда нельзя насладиться тишиной. И где все цвета будто бы теряют свою силу, превращаясь в один из многих, безликих и похожих друг на друга, практически одинаковых оттенков серого, где все грязное и выцветшее, где нет места ничему яркому и красивому.

Когда она впервые попала на Эдем, ей показалось, будто бы оказалась в сказке, в собственной мечте. После стальной коробки, корабля, в котором ей довелось лететь сюда, ярко голубое небо, появившееся в проеме, прямо таки ударило в глаза. Яркий солнечный свет был настолько сильным, что в первые секунды она подумала, что дизайнеры игры переборщили — слишком уж нереалистичным было светило.

А затем она увидела его. Величественный и могучий океан, чьи волны плавно набегали на берег, обволакивая его пеной, забирая назад ракушки и камушки, выброшенные предыдущей волной.

Пока она шла к берегу, то словно заколдованная глядела вниз, себе под ноги. Вода была прозрачной, чистой (чего на Земле даже о питьевой, якобы очищенной, сказать было нельзя), Ника с легкостью могла разглядеть мельчайшие подробности дна, каждую песчинку.

А когда, наконец, смогла оторвать взгляд, поднять глаза, то ее буквально переполнял восторг — чистый пляж с белоснежным песком, заросли ярких зеленых кустов всего в нескольких метрах от берега, сквозь которые просматривалась тенистая полянка. Если бы на ней обнаружился гамак — Ника бы совершенно не удивилась: как раз такие пейзажи рисуют в рекламных роликах и гамак там — обязательно присутсвтует.

Какое-то время Ника рассматривала открывшуюся перед ней картину, ожидая, что невидимый диктор начнет расхваливать какой-то продукт, либо этот продукт сам внезапно появиться из-за кустов. Но ничего подобного, естественно, не происходило.

А затем она просто блаженствовала, забыв обо всем, даже о том, что находиться в игре и все вокруг нереально.

Выход в реальный мир, в серость большого города, раздражал, был как ушат с холодной водой, который приводил в чувство спящего, наслаждающегося блаженным сном.