Тебя всегда восхищал ход тогдашнего вождя Нефилим, чье имя потеряно в веках; он совершил невозможное, заставив бога иного племени взять целый народ под свое покровительство – и, таким образом, сохранить значительную часть даже не имевших Дара. Название того, другого племени ушло в небытие вместе с ним самим; летописи хранят лишь их прозвище – Исра-Эль, Воины Бога. Да еще календарь, которым Нефилим пользуются до сих пор, хотя их род помнит намного более древние времена, чем состоявшаяся около сорока девяти столетий назад Неделя Творения…

Твои размышления нарушает грохот разорвавшегося пространства. В небесной голубизне на краткое мгновение возникает черный зев Бездны, из которого в Явь вываливается крылатый ящер, отсвечивающий темной бронзой чешуи. Прищурившись, ты видишь цепляющуюся за основание шеи дракона фигурку человека. Вернее, наполовину человека, а наполовину – Рожденного-под-Звездами.

Крылатого окружает облако ледяного воздуха, куда более холодного, чем покрывающие вершину Арарата вечные снега. Выстукивая зубами непонятный марш, Арген с трудом расцепляет закоченевшие руки и скатывается с шеи дракона в ближайший сугроб. Крылатый провожает незадачливого наездника чуть насмешливым взглядом и поворачивает гибкую шею к тебе.

«Дело сделано, Повелитель?»

Ты киваешь и достаешь из-за пазухи Зеркало Снов.

Ящер, осторожно взяв артефакт левой передней лапой, поднимает правую к правому веку, слегка оттягивает его и… гигантский, искусно ограненный желтый топаз сферической формы падает на снег, а дракон с величайшей осторожностью вставляет на место отсутствующего глаза черную пластину Зеркала.

«Интересно, – мысленно говоришь ты. – Разве у Крылатых нет дара видеть все три мира простым взглядом? Зачем же использовать Зеркало столь странным образом?»

«Так можно увидеть куда больше, – с чувством превосходства отвечает дракон, – а кроме того, можно посмотреть также сквозь время без дополнительных усилий. Помимо этого, с Зеркалом Снов, скорее всего, будет легче Перемещаться в Бездне, оно ведь „видит“ и там. Нам обычно приходилось полагаться на удачу…»

«Которая крайне редко подводила ваш род.»

«И все же так куда надежнее, Повелитель. Оставляю тебе прежний мой глаз – полагаю, ты найдешь ему применение.»

Мощным прыжком рванувшись в небеса, Крылатый описывает над горной площадкой нечто вроде прощального круга и растворяется в бесконечной голубизне небосвода.

Арген более-менее приходит в себя и встает, слегка покачиваясь.

– Отец?

– Да. – Ты убираешь иллюзорную маску забрала и заставляешь Венец Власти умерить сияние. – Как я выгляжу?

– Ужасно, – сообщает он с несвойственной звездному народу прямотой. – Словно тебе не двести лет, а по меньшей мере тысяча.

Ты криво усмехаешься. Двести лет – не столь малый срок даже для представителя древнего рода; редко кто из Одаренных достигал достаточно высокой ступени Искусства, чтобы обратить свой Дар в силу, отвращающую наступление старости. Некогда ты мог сделать это, но в том не было нужды; теперь же у тебя нет Дара, а значит, старость берет свое. Но это уже не имеет значения: через три месяца все завершится, так или иначе.

– Не надо так, – говорит Арген. – Мы можем победить.

– Очень надеюсь, – киваешь ты, – и сделаю все для этого. Только моя жизнь тут уже не будет решающей. Действовать вам, не мне.

– Сражаться – да. Однако и тебе придется сделать свой ход.

Очень похоже, что даосы учат большему, чем ты полагал.

– И много ты узнал об Игре?

– Достаточно, чтобы не лезть в эту кутерьму.

– Умно, – вздыхаешь ты. – Жаль, что у меня в свое время не было выбора. Пусть тебе повезет больше.

– А разве везение не зависит лишь от тщательной подготовки? – с абсолютной серьезностью спрашивает Арген.

Если бы, молча говоришь ты. Тогда б все было куда проще, а Черному Рассвету вовсе не нашлось бы места в этом мире… Подготовка крайне важна, это верно, но она ничего не гарантирует!

– Мне пора готовиться, ты хочешь сказать?

– Именно так, – подтверждаешь ты. – Очищение, медитация, и что там еще положено. Каждая капля накопленной силы может оказаться решающей. Эти горы тебе подходят или предпочитаешь лес?

– Лучше лес, – кивает Арген. – Привычнее.

Подобрав холодный Глаз, ты прячешь его в подвешенный к поясу старый мешочек из черного шелка (а кого сильно волнует, что мешочек этот вчетверо меньше драконьего топаза, пусть не верит собственным глазам). Затем, зажмурившись, отдаешь приказ – и тут же Перемещаешься вместе с сыном в заповедные леса к востоку от города, который местные жители называют то Новгородом, то Хольмгардом – в зависимости от происхождения.

– Подходит?

Арген некоторое время прислушивается к своим чувствам, соединяя свои мысли с жизнью лесного сообщества. Ты легко читаешь все его ощущения: вот Арген вздрагивает, наткнувшись на старую избушку на курьих ножках; вот его мысленный взор скрещивается с пристальным взглядом зеленых глаз невероятно большого черного кота, развалившегося на ветвях векового дуба – и кот выигрывает этот ментальный поединок; а где-то там, еще дальше к востоку, за холмами, чернеет зев пещеры, в которой обитает трехглавое огнедышащее чудище, родственное и Крылатым, и Черному Змею…