— На сегодня все, — ответил я, поднимаясь с корточек, на которых сидел перед последней рабыней, — завтра или послезавтра продолжим.

— А чего это послезавтра?! — возмутился Абаран, отталкивая последнюю рабыню вглубь барака и выходя наружу. — У меня тут еще дюжины две невольниц есть…

— Так не только у вас, — прямо ответил я мерзкому мужику, — я еще и к господину Сиросу заглянуть должен. А там и другие помосты вроде интерес имеют…

На мои слова Абаран только недовольно фыркнул, но, все же ничего не сказал. Он–то не знал, что учитель говорил мне хоть и бесплатно, но лечить, а если бы знал — то смотри, еще бы и приплатить заставил. С такого станется.

Если накануне из амбара господина Канарата я выходил подавленным, то вот его знакомец пробудил во мне злость. Премерзкий человек, который занимается страшным делом, вот кем был Абаран. Но в лицо я ему этого не сказал, у меня было другое удовольствие, которым я насладился в полной мере, как только мы вернулись к помосту.

— Дюжина женщин, дюжина печатей Ис. Мальцов на первый раз посчитаем вместе с матерями, — сказал я, глядя, как недобро сужаются глаза Абарана, — итого выходит семь полновесных и две серебрушки за работу.

Когда была оглашена итоговая цена, лицо работорговца побагровело, хотя Канарат и заверил меня, что во всеуслышание огласил цену за печать.

— Да тут цена тому колдовству пять серебра за печать! — взревел Абаран. — Ты ж все с амулетом этим делал, что помогал тебе! Я же видел, что сам ты тяжелее колдуешь, чем с ним! Недоучка еще, даже жетона нету!

Умом я понимал, что такая реакция возможна, но зубы у меня все равно сжались, сами собой.

— Вы что, платить отказываетесь, господин Абаран? — спросил я, стараясь выглядеть грозно. — Мне учителю Осиору, господину поясному магу погоды так и передать, что он для вас бесплатно амулеты заряжать обязан, а я бесплатно ваших рабов лечить?

При упоминании нового городского мага, который этот пост получил крайне заметным и запоминающимся способом, лицо Абарана вытянулось а сам он даже немного побледнел.

«Трусливый», — сразу понял я. — «Боится учителя, и поделом».

— Семь полновесных, — сказал я. — Четыре серебрушки можете оставить, скажу учителю, что вы от него потребовали скидку.

По лицу работорговца я понял, что ничего от поясного мага, что сжигает людей, он требовать не готов, так что довольно быстро в мою мошну перекочевала не только указанная сумма, но даже на пять серебрушек больше. Когда я вопросительно поднял глаза на работорговца, почему он дал больше, Абаран ответил:

— Так это, и руны же Бор были, и мальцов ты подлечил, значит, я же видел, да… Так что со всем почтением, передай эту плату своему учителю, парень.

На том и разошлись.

Господина Сироса у помоста не оказалось — он ушел по делам в город — так что я предупредил его помощника, что загляну завтра с самого утра, а сам двинул обратно к Канарату — именно там собирали бочки с водой на очистку, что потом расходились по всему рынку.

За сегодня я подлатал уйму народу и даже не чувствовал себя истощенным, но общение с Абараном буквально вытянуло из меня всю жизнь и радость. Хотелось просто лечь и уснуть, чтобы картина наливающегося кровью лысого лица осталась в прошедшем дне.

Уже на ходу очистив воду и получив расчет в полтора полновесных и за это колдовство, я двинул в сторону моста через реку. Скорее домой, поменять одежду, умыться, поесть. Может, подремать даже, а потом — учиться. А завтра все повторится вновь.

От мысли, что пока кибашамские купцы в городе, каждое мое утро будет начинаться с посещения невольничьих бараков, меня передернуло. И если бы не готовность, с которой учитель отправил меня на помощь рабам, ноги моей больше бы тут не было. И не нужны мне эти серебряные, лучше бы чинил печки по городу или латал крыши рунами Ур…

Вот только передохнуть мне не дали. Едва я переступил порог дома, так сразу и почувствовал — внутри кто–то чужой.

За все время жизни с учителем он ни разу не принимал гостей, даже посыльных из управы дальше порога не пускали. А тут — в доме кто–то есть. Понял я это по резкому запаху, несвойственному дому, который буквально ударил в ноздри. Пахло чужаком, несомненно.

Я тихо сбросил сапоги и устремился в сторону кухни, на ходу поднимая щиты Ур. Кто мог прокрасться внутрь? Что им нужно? Ян Острец и его бандиты, что участвовали в моем похищении и были в сговоре с Раконом, никуда не делись, это я помнил, хотя учитель и сказал не забивать этим голову. А что если это кто–то из душегубов, сейчас поджидает меня, Ирмана или даже учителя, стоя за дверью?.. Надо проверить…

Внизу никого не оказалось, так что я, стараясь не скрипеть ступенями, стал подниматься по лестнице на второй этаж. Сердце бешено стучало, от шума крови в ушах я почти оглох, а дикая руна Ур была готова закрыть меня в любой момент, я буквально чувствовал это, но не давал волю опасной магии. Прямо у меня на груди и голове уже висело три крупные печати, способные выдержать удар булавой, так что справимся.

Вот, я у двери в кабинет поясного мага, слышу чей–то низкий, грубый голос. Он не один! И шарится по вещам учителя!