— Черный, арабико, средний, — как ни в чем не бывало сказал Борис. — Крайне советую, кофе экстра-класса, и это не просто слова. Здесь иногда такие люди бывают, что для всяких принцев и шейхов держат самое лучшее. Возможно, во всем мире всего несколько мест, где такого качества кофе подают.

— В этом мире, боюсь, оно единственное, — поправил я разведчика, возвращаясь к мрачным мыслям. — Мы слушаем, и очень внимательно.

— Хорошо, но все же выберете себе напитки, совещание вряд ли будет быстрым, так что я успею все рассказать. Часа три у нас есть, — встряхнув руку, посмотрел на часы Борис. Блин, а ведь это реально выглядит стильно. Смотреть на наручные часы, механические, а не на смарт-часы, уже привычные всему миру.

— Ваш коктейль, — нагло вмешавшись в мои мысли, сказала секретарь, выставляя с подноса напитки. Коктейль был… черт, я такие только у инстасамок видел и в кино. Высокий, с присыпками и всякими трубочками.

— Это. Гхм. У вас для любителя айфонов, что ли? — не удержавшись, спросил я, но секретарь уже вернулась к себе за стол. Напарники, попивающие свой кофе, смотрели на меня с насмешливым прищуром, но я решил не теряться и попробовать.

— Ого, а это реально вкусно, спасибо, — прокомментировал я и только на половине стакана понял, как на меня смотрят. — Да и фиг с вами, нормальных углеводов не было сколько дней, да и сладкого тоже. Хотите в кофе настоящее мороженое добавить? На сливках?

Ольга отказываться не стала, а когда распробовала и вовсе отобрала у меня стакан. Прямо скажем, вкуснее этого коктейля я в жизни не пробовал. Мда. На ум приходили разные эпитеты, да и мысли скакали от «вот гады» и «как так можно жить» до «вот так жить можно». И Вячеслав со своей новой аристократией вспомнился.

— Начнем сначала, — явно наслаждаясь нашей реакцией, сказал Борис. — Все началось…

— Две, нет, уже три недели назад, — недовольно сказал я.

— Пятьдесят три дня, — поправил меня разведчик и улыбнулся, увидев наши вытянутые лица. — Да, чуть меньше двух месяцев. Именно тогда в управление пришла депеша из «Роскосмоса». Наши иностранные партнеры жаловались на препятствование осуществлению деятельности своих спутников вне государственной зоны. На высоте тысячи километров.

Шутка о том, что астронавтам мешает космическая радиация, гуляла по всему штабу три дня. А потом НАСА согласовало заявление вместе с Пекином, и стало уже не до юмора. Спутники выше пятисот километров над землей, при пролете над Европой и западной Россией начали терять качество связи. У наших такой проблемы не было — они висят в другом полушарии, ну и спутники связи куда ниже.

Появился вопрос, не испытывают ли новое средство глушения. Но помехи возникали только днем, шли из неизвестного нам сектора, и в видимом спектре никаких источников излучения между нами и солнцем не наблюдалось. Возникла и тут же была отметена идея о вспышке на солнце — облучали только нас, а это не так работает.

— Погодите, вы знали, что происходит нечто непонятное два месяца? — ошарашенно спросил Михаил.

— Естественно. Но мы много чего знаем, другое дело, что эти факторы редко совпадают или представляют стратегический интерес, — чуть поморщившись, сказал Борис. — Но тем не менее была создана рабочая группа, в которую я вошел. Мы начали анализировать все странности, происходящие на облучаемой территории. Все телескопы были повернуты в точку предполагаемой угрозы. Ничего. Вернее, ничего конкретного. Но излучением и помехами дело не ограничилось.

Примерно сорок пять дней назад, точнее не отследить, начались миграции птиц и животных. Посреди зимы, что невероятно само по себе. Даже некоторые из подвидов голубей и крыс снялись с помоек и начали уходить в разные стороны от Москвы. Но не все, так что мы поставили задачу орнитологам и зоологам выяснить причину. Ее не нашли, вывели только общее родство птиц по области проживания предков — регион Греции.

Сорок дней назад пропали тараканы. В этот же момент угол облучаемой области существенно заострился. Мы начали негласное сотрудничество с ведомствами Европы, США и Китая. Ждать было нельзя, угроза могла повлиять на миллионы. — Борис на секунду запнулся, очевидно, вспоминая работу в те дни. — Мы предполагали радиационную, радио и лучевую опасность. Разрабатывали меры противодействия.

Затребовав помощи от МВД, МинОбрНауки, Росгвардии и армии мы провели ряд учений. В войсках все прошло как надо, в школах — куда хуже, но терпимо, в институтах и университетах — как смогли. Подростковый возраст… недоверие власти, максимализм. Но мы продолжали готовиться к ожидаемым угрозам.

Добились от штаба армии проверки противорадиационных средств в аптечках первой помощи. Запустили несколько передач по федеральным каналам. Когда зона облучения стала соразмерна с Московской областью — начали бить тревогу. Теперь уже сбоили спутники на высоте в сто километров — теле и радиотрансляция, ГЛОНАС. Но атмосфера нивелировала все вредные излучения, и на поверхности все показатели оставались в норме.

А потом постучали с другой стороны. Россия вообще не наша ответственность, мы работаем вовне и совершенно пропустили действия коллег из ФСБ, но они пришли почти вовремя, когда оперативники начали сталкиваться на местах. — Борис поморщился, явно вспоминая пару неприятных моментов. — В общем, нам в группу поступил доклад о странном поведении тоталитарных сект.

В течение двух месяцев большинство самых опасных, имеющих влияние пророков начали большое переселение. Почти все покидали Москву, выводили финансы из местных банков, продавали все активы, бросали паству и хлебные места. Другие, наоборот, собирали всех последователей в одном месте. Выкупали за совершенно дикие деньги недвижимость и приобретали огнестрельное оружие.