Это знал ты, старина.

Пусть судьба тебя ласкает,

Пусть бокал твой наполняет,-

И сквозь жизнь, справляя пир.

Ты пройдешь, как сквозь трактир.

ЭДУАРДУ Г.

Тебе даны и сан, и орден алый,

Наследный герб, чины и много прав,

Ко для меня ты просто бедный малый,

Хотя бы стал ты герцог или граф.

Меня не взять приобретенным в свете

Дешевым лоском, благородством фраз,-

Не так ли на филистерском жилете

Блестит в булавке дорогой алмаз?

Я знаю, в этом пышном одеянье

Бессмысленно влачит свой грустный век

Больная тварь, несчастное созданье,

Разбитый хворью, жалкий человек.

Как все, ты раб врачебного искусства,

Кладешь примочки, бегаешь в клозет,

Так не болтай про выспренние чувства,

Не верю в твой высокопарный бред.

Ламентации

ГДЕ?

Где скиталец беспокойный

Мир последний обретет?

В сени пальм долины знойной

Иль средь лип у рейнских вод?

Буду ль я один в пустыне

Погребен чужой рукой?

Иль в морском песке отныне

Я найду себе покой?

Все равно! Везде, я знаю,

Будет небо в вышине,

И лампады звезд, сверкая,

Обратят свой взор ко мне.

В их поцелуях крылся путь к изменам,

От них я пьян был виноградным соком,

Но смертный яд с ним выпил ненароком,

Благодаря кузинам и кузенам.

Спасенья нет моим гниющим членам,

Прирос к одру я неподвижным боком,

Погибла жизнь в объятье их жестоком,

Благодаря кузинам и кузенам.

Пусть я крещен, -- есть след в церковной книге,-

И надо бы мне, прежде чем остынуть,

Дать отпущенье им в моих несчастьях,-

Но легче мне, в мечтах о смертном миге,

Их не простить -- безжалостно проклясть их:

Дай, боже, им измучиться и сгинуть!

ОРФЕИСТИЧЕСКОЕ

Недобрый дух в недобрый день

Тебе вручил убийцы нож кровавый.

Не знаю, кто был этот дух,

Но рану жгло мучительной отравой.

Во мраке ночи, мнится мне,

Ты явишься, жилец иного света,

Раскрыть мне тайну, клятву дать,

Что был не ты убийцею поэта.

Я жду тебя, приди, приди!

Иль сам сойду в геенну за тобою

И вырву правду у тебя

Пред сонмами чертей, пред сатаною.

Пройду, как древле шел Орфей,

Пройду средь воплей, скрежета и

И верь мне, я найду тебя,

Хоть скройся в безднах глубочайших

Туда, туда, где царство мук,

Где вторит воплю хохот беспощадный!

С тебя личину я сорву,

Великодушья пурпур маскарадный.

Я знаю все, что знать хотел,

Ты мной прощен, моей виновник

Но мне ли охранять того,

Кому в лицо плюют с презреньем

x x x

"Да не будет он помянут!"

Это сказано когда-то

Эстер Вольф, старухой нищей,

И слова я помню свято.

Пусть его забудут люди,

И следы земные канут,

Это высшее проклятье:

Да не будет он помянут!

Сердце, сердце, эти пени

Кровью течь не перестанут;

Но о нем -- о нем ни слова:

Да не будет он помянут!

Да не будет он помянут,

Да в стихе исчезнет имя -

Темный пес, в могтгле темной

Тлей с проклятьями моими!

Даже в утро воскресенья,

Когда звук фанфар разбудит

Мертвецов, и поплетутся

На судилище, где судят,

И когда прокличет ангел

Оглашенных, что предстанут

Пред небесными властями,

Да не будет он помянут!

В диком бешенстве ночами

Потрясаю кулаками

Я с угрозой, но без сил

Никнут руки -- так я хил!

Плотью, духом изможденный,

Гибну я, неотомщенный.

Даже кровная родня

Мстить не станет за меня.

Кровники мои, не вы ли

Сами же меня сгубили?

Ах! Измены черный дар -

Тот предательский удар.

Словно Зигфрида-героя,

Ранили меня стрелою -

Ведь узнать легко своим,

Где их ближний уязвим.

x x x

Тот, в ком сердце есть, кто в серд