Венком своим из маков он касался

Лба моего, бывало, ненароком,

Боль прогоняя странным этим духом,

На благо мне; однако мимолетно

Такое облегченье; исцелюсь я,

Когда опустит молча факел свой

Тот, первый; как он бледен и суров!

Заснуть отрадно, умереть отрадней,

Но лучше не родиться никогда.

АЛЛИЛУЙЯ

В вас, солнце, звезды и луна,

Мощь вседержителя видна.

Чуть праведник на небо глянег -

Творца хвалить и славить станет.

По высям взор мой не витает, -

Здесь, на земле, и без небес

Искусство божье поражает

Необычайностью чудес.

Да, други, взор моих очей

На землю скромно устремлен,

Шедевр творения здесь он

Находит: то сердца людей.

Как солнце ни горит огнем,

Как нежно в сумраке ночном

Ни блещет месяц, сонмы звезд,

Как ни искрист кометы хвост, --

Лучи заоблачных лампад -

Они грошовых свеч огарки,

Когда подумаешь, как жарки

Сердца, что пламенем горят.

Весь мир в миниатюре в них:

Здесь дол и лес до гор крутых;

Пустыни с дикими зверями,

Что сердце нам скребут когтями;

Здесь водопады, рек приливы,

Зияют пропасти, обрывы;

Сады цветут, в лугах средь кашки

Ослы пасутся и барашки;

Здесь бьет фонтан струей беспечной;

Влюбленно соловьи-бедняги,

В честь пышных роз слагая саги,

Мрут от чахотки скоротечной.

Здесь все идет своей чредой;

Сегодня -- солнышко и зной,

А завтра -- осень настает,

На лес и луг туман плывет,

Цветы роняют свой наряд,

Ветрила бурные шумят,

И хлопьями клубится снег,

Лед прячет зыбь озер и рек.

Приходит время зимней встряски,

Все чувства надевают маски,

Влечет веселый карнавал,

И опьяняет шумный бал.

Но в общем вихре ликованья

Таятся горькие страданья.

Звенит сквозь пестрый котильон

О промелькнувшем счастье стон.

Вдруг треск. Не бойся, все пройдет,

То, дрогнув, надломился лед,

Растаял пласт коры морозной,

Сковавший сердце силой грозной.

Прочь все, что хладно и сурово!

Вернулись радости -- ура!

Весна -- прекрасная пора -

От чар любви воскресла снова.

Создатель! Благодать твою

Познали небо и земля,

И "кирие элейсон" я

И "аллилуйя" воспою.

Как милосерд, как добр господь

К людским сердцам, и нашу плоть

Своим он духом оживил,-

Тот райский дух -- любовный пыл.

Сгинь, Греция, с бряцаньем лир!

Сгинь, пляска муз, весь древний мир

Сластолюбивый, сгинь! Я пеньем

Творца восславлю с умиленьем,

Сгинь, звон языческих пиров!

На арфе, в трепете святом,

Как царь Давид, спою псалом!

Лишь "аллилуйя" -- гимн певцов!

ОТХОДЯЩИЙ

Мирских волнений и страстей

И след исчез в душе моей.

Мертво все то, что сердце жгло,

Когда я ненавидел зло,

И я ли сам иль милый друг

В беде -- ни до чего вокруг

Мне дела нет. Лишь смерть одна

Во мне жива, и вот она

Задернуть занавес идет.

Спектакль окончен, и народ,

Зевая, повалил домой,-

Родной немецкий зритель мой!

Людишкам добрым перед сном

Пожрать бы да запить вином.

Рюмашку -- хлоп! И смейся, пой...

Гомеров так сказал герой:

"Везде -- и в Штуккерте, пожалуй, -

Живой филистер, хоть самый малый,

Счастливей, чем призрак, чем сам Пелид,

Что в темном царстве душ царит".

x x x

Как ни прекрасен -- полон мук

Сон этой жизни краткой;

Измучил он меня своей

Жестокой лихорадкой.

Открой мне, боже, край теней;

Я там, под твоею сенью,

Прильну к прохладному ключу,

Дарящему забвенье.

Забудется все, -- одна любовь

Пребудет вечно; ведь Лета -

Лишь сказка греческая, миф

Безлюбого поэта.

ЦЕЛИМЕНА