Шрифт:
— Это угроза? — удивился Сармат.
— Нет, о Правитель, — ужаснулся такой догадке посол, — Аллах свидетель, что в словах наших нет угрозы. Нам ничего не надо чужого, а умные люди всегда договорятся между собой о сферах интереса и влияния, об исторических границах.
— А-а, — протянул Сармат, — исторические границы…
Виктор понял, что идеи Великого Турана закружили головы и казанцам. Очевидно, эмиссары из Средней Азии очень торопились и поэтому догнали делегацию здесь. Нет, не получается! «Рыбного человека» он видел не далее, чем вчера. Сколько же времени он ошивается в Бастионе? «Плохо, — подумал Виктор, — события начинают управлять нами, а не наоборот».
— Хорошо, — поднялся с места Сармат, — мы выслушали вас и в скором времени дадим ответ. Надеюсь, долго ждать не придется.
— И мы надеемся, Правитель, — согнулся в поклоне посол, — и будем терпеливо ждать мудрого решения. Только, да не сочтутся мои слова дерзостью, Аллах награждает не только терпеливых, но и достойных.
Посольство вышло из зала.
— Что он имел в виду? — спросил в пространство Мартын.
Сармат пожал плечами. Он казался озабоченным.
— Когда можешь доложить о состоянии дружины? — спросил он у Виктора.
Виктор глянул на тысяцких. Александр тут же вскочил со скамьи, но Григорий за рукав осадил его и, показав Виктору два пальца, хлопнул себя по боку.
— Часа через два, — ответил Виктор.
— А почему не сейчас, маршал? — сердито насупил брови Сармат.
— Часа через два, — спокойно продолжал Виктор, — дружина будет готова к походу.
— Молодец! — расплылся в улыбке Сармат. — Ладно, пусть не дергаются, я думаю, время у нас есть.
— Если мне будет позволено сказать, — тихо заговорил Борис, — времени у нас больше нет.
В коридоре послышались громкие шаги, крики, дверь распахнулась, в комнату ввалился дружинник, волоча за собой вцепившегося ему в плечи стражника. Виктор мгновенно узнал наблюдателя и вскочил с места.
— Отпусти его, — крикнул он стражнику.
Неожиданно освободившись от хватки, дружинник кувыркнулся вперед и ударился головой о стол.
Виктор подбежал к нему и встряхнул.
— Говори, что видел? Есть флаг?
— Ф-флаг есть, — заплетающимся языком пробормотал дружинник и сморщился от боли.
Виктор отпустил его, и дружинник сел прямо на пол, обхватив голову руками.
— Вот и все, — сказал Виктор Сармату, — знамя Правителя сейчас развевается над Бастионом. Без боя, без крови, Бастион наш.
Цепляясь за край стола, дружинник с трудом поднялся и что-то промычал.
— Иди отдохни, — сказал ему Виктор. — Спасибо за службу.
— Зеленый, — с трудом выдавил из себя дружинник.
— Кто зеленый? — не понял Виктор.
— Флаг зеленый, — процедил дружинник и со стоном опустился на пол.
2
Бойница в стене была наполовину заложена кирпичом свежей кладки. Виктор уперся подбородком в шершавую штукатурку, приподнялся на носках ничего не видно. Стоявший рядом Дьякон кивнул послушнику, тот подкатил короткий толстый обрубок бревна.
— Голову береги! — предупредил Дьякон.
Виктор, не отвечая, вскочил на торец. Теперь в узкой щели был виден темный треугольник Бастиона. У его подножья что-то горело, грязный дым клочьями несся по ветру.
— Утром они переправились, — помолчав, сказал Дьякон. — Первая ладья причалила, вон она, догорает, а остальные… — Он вздохнул.
Виктор коротко глянул на него и стиснул зубы. Он уже знал, что произошло с сотней Дежнева. Ладьи отплыли утром, не таясь, дружинники ежились от прохлады, налегали на весла, шумно перекликались с доплывшей до берега головной ладьей, и тут сверху на их головы обрушился огонь и металл.
Может, кто уцелел и хоронится в зарослях на том берегу, да только от них сейчас проку нет. Потом, когда пластуны выберутся по руинам моста к Бастиону, доподлинно станет известно, сколько народу осталось, а сколько нашло свой конец в темной воде.
Надо было ждать. Ждать вестей с того берега, ждать, пока дружина идет к Новоспасскому мосту. К вечеру, наверно, выйдут они через Раменки в тыл, и не раньше утра маги сюда подтянут свои тяжелые обозы.
Посольство взяли под стражу тотчас же после известия о захвате Бастиона. Презрительно кривя губы, посол сказал, что подчиняется силе, но такого оскорбления Казань не простит, а лично он, будь помоложе, вызвал бы на поединок любого… «Встретился бы ты мне под Кандагаром, когда я был моложе!» — рявкнул тогда старый полковник.