Человека со шрамом от посольства отделили, и хоть бранился он и цедил угрозы, внимания на то не обратили и свели прямиком вниз, к магам, чтобы вытрясли из него все, что знает. Они и вытрясли.

О туранцах ничего не знал человек с родинкой, служил каганату, и в Бастион, после того, как ученые на плотах ушли, тотчас же впустил десяток своих людей, тех, что от посольства оторвались. Народ бывалый, с оружием совладают, а с лазерами тоже разберутся. Вот тогда и начнется разговор, вот тогда и переговоры пойдут, как надо.

Выжатого досуха врага спустили с камнем на ноге в Яузу. Посольство до поры не трогали.

За спиной послышались торопливые шаги Евсея. Покосившись на Дьякона, он негромко доложил, что прибыл отряд копейщиков, на подходе две сотни пеших ратников. И еще, тут Евсей снизил голос до шепота, Борис велел сказать, что через мост им долго перебираться, хорошо бы отсюда.

— Ну, чего там? — сердито заворчал Дьякон, почуяв неладное.

Выслушав Виктора, коротко бросил:

— Не пущу! — Посопев, добавил: — Вон, пусть с берега своей волшбой и промышляют, а сюда чтоб ни ногой!

Виктор отослал Евсея и сошел со стены. Уселся на скамью и, закрыв глаза, попытался увидеть сверху, как ползут обозы просеками и улицами, как охватывают в полукольцо Бастион, выдвигаясь слева и справа, отозванные спешно с ближних рубежей отряды. Но одна мысль не оставляла его — а что, если захват Бастиона — это обманный маневр, и пока они будут с ним ковыряться, быстрыми переходами внезапно подойдет итильская конница и, сметая заслоны, ворвется прямо в город. Впрочем, кто ворвется, тот и навернется — коннице здесь намнут бока, каждая улочка, каждый дом встретят стрелой или камнем, московский люд отчаянный, умеет постоять за себя и семью, да и скарб свой так просто не отдаст. Виктор вдруг понял, что время колебаний и долгих рассуждений кончилось — теперь уж Сармату размышлять и взвешивать не пристало, поход на Казань — дело решенное. А может, только этого туранцы и добиваются — столкнуть Москву и Казань лбами, а того, кто верх возьмет, можно голыми руками брать, сил на два расклада не хватит.

— Пойду за тебя помолюсь, — вдруг сказал Дьякон, перекрестил Виктора и направился к часовне.

Виктор долго смотрел ему вслед невидящим взглядом, клубы дыма вставали перед внутренним взором, огонь падал с неба, люди и кони срезались беспощадным лезвием огромной косы, а коса была в руках женщины, неуловимо похожей на Ксению…

Он тряхнул головой, и видение исчезло.

— Коня! — сказал он.

Богдана словно ветром унесло, и через пару минут он вывел коней к воротам. Они пропустили входящий отряд копейщиков. Сотник, завидев Виктора, отсалютовал ему мечом.

За стенами монастыря пешие ратники натягивали брезентовые полотнища, подвешивая котлы к треногам. К Виктору подскакал Иван, ждавший его близ ворот. Внутрь не пускали, распознав в нем мага.

Середина огромного амфитеатра поросла кустарником. Когда-то здесь собирались десятки, сотни тысяч людей и предавались забытым развлечениям. Деревянные сиденья давно сгнили, металлические сетки, ограждавшие ряды, рухнули — остались только гигантские серые ступени. Из трещин в бетоне лезла трава. После оползня, обрушившего в реку горы земли и камня, берег у стадиона размыло, и вода подступала почти к самому основанию гигантского овала.

Наверху, меж колонн, в одном из проемов сколотили дозорную сторожку, но шальная очередь зацепила ее и иссекла доски в щепу.

— Мы как раз выскочили наружу, — докладывал Виктору один из дозорных, — с той стороны треск пошел, искры разноцветные полетели, и ладьи все вдребезги. Потом нас шарахнуло, мы залегли, а сторожку побило.

Виктор молча кивнул. Бастион казался толстой занозой, выпершей из земли и впившейся в небо. Он знал, что десятки недобрых глаз следят оттуда за рекой и окрестностями, а руки лежат на гашетках.

А другие руки сейчас возятся с лазерными установками, и как только разберутся с ними — ударят по городу, по Хоромам, выжгут вокруг все — не подойти, не пролезть. Кончились долгие месяцы бездействия, вот он, враг, за толстыми стенами, обманно, коварством проник в самое сердце, украл добычу из-под носа. Может, ученые в сговоре с казанцами? И никуда они не ушли, сидят сейчас в своих кабинетах, выпивают и закусывают, подносят снаряды. Хотя вряд ли, нет нужды. Захоти они держать оборону, к чему им итильцы? Да и его не отпустили бы.

Туча, шедшая с юга, громыхнула, в лицо нажал сильный ветер, хлестнуло дождем, все попрятались. Но через несколько минут тучу разогнало. С белесого неба полилась жара.

Снизу донеслись крики, ржанье лошадей. В пролом медленно вползали обозы, несколько всадников обогнали их, спешились и начали карабкаться по ступеням.

Тяжело дыша, Мартын добрался наконец до вершины, хлопнул по плечу Виктора и привалился к дощатому ограждению.

— Ну, что? — спросил он.

Виктор пожал плечами. Пластуны еще не вернулись, и неизвестно, вернутся ли. В кустах у подножия Бастиона их могла поджидать засада, да к тому же и не одна. Правда, ребята опытные, голыми руками их не возьмешь. Но не голые руки у злодеев, ох, не голые. Он до боли в глазах всматривался в темнеющие на том берегу заросли — не блеснет ли зеркальце, не замигает ли зайчик.