Мы с Кузьмой вытащили трупы из броневика и отогнали его за дом, чтобы машина не была видна со стороны сада. Второй захваченный пулемёт мы разместили в окне на первом этаже, полуторку спрятали в зарослях тростника вдали от дороги.

Я заправлял керосин в бак бронемашины, когда услышал сигнал, поданный Ахмедом, который с крыши наблюдал за дорогой. Кузьма сел за руль, я забрался в башню. Кузьма поддал пару, и наш броневик выкатил из-за дома.

По дороге ехали всадники. Их было около двадцати человек, и теперь они не выглядели столь огромной и жуткой толпой, какой казались вчера ночью. Их лошади шли рысью. Кажется, банда не подозревала ничего дурного.

Однако завидев броневик, главарь натянул поводья, остальные – тоже. Я не стал ждать, пока они сообразят, в чём дело. С помощью плечевого упора повернул башню, прицелился в гущу толпы и зажал гашетку. Следом затарахтел пулемёт в особняке, а потом и пулемёт полуторки присоединился к общей вакханалии. Сквозь грохот очередей захлопали одиночные винтовочные выстрелы.

Всадники не успели ничего предпринять. Расстреливаемые с трёх сторон, они валились, как трава на покосе. Только один никак не падал – тот, который ехал впереди. Это был мужчина с длинными волосами, одетый в европейский костюм. Именно его я видел вчера в Амарге. Пламя объяло человека и коня, и пули оказались бессильны против этой защиты. Колдун развернул скакуна и погнал прочь. Но далеко уйти ему не удалось: огонь вдруг исчез, и человек с лошадью кубарем покатились по дороге. Три пулемёта победили магию.

Отряд головорезов был уничтожен. В Амарге и на фазенде Добронравова в общей сложности мы истребили около шестидесяти человек, но по окрестностям гуляли другие, и было их, если верить словам пленного ещё полторы-две сотни. И у них тоже имелись пулемёты и бронетехника.

Мы могли только догадываться, где они бродят. Я нашёл в кабинете особняка карту, принадлежащую, по всей видимости, банде. На карте кружками были обведены городки вдоль ведущего на север тракта, в том числе Спрингтон, Даймонд и Нортон, и несколько населённых пунктов южнее и восточнее. В каждом из отмеченных городов имелись шахты – их тоже обвели. Видимо, по одному из этих направлений и следовало искать остальных головорезов.

После стычки мне захотелось, как можно скорее попасть в город. Узнав о судьбе жителей Спрингтона, я ещё сильнее стал беспокоиться за Катрин и Таню. Среди пленных их не было. Значит, они могли оказаться среди убитых – этого я сейчас боялся больше всего.

В любом случае, оставаться на фазенде смысла не было: лучше укрепиться в городе. Туда мы и направились. Естественно, обе боевые машины, два паромобиля, которые стояли в гараже поместья, а так же оружие, патроны, продовольствие и всё полезное, что нашлось в особняке, мы забрали с собой.

Только к вечеру вошли в город. Спрингтон представлял собой ужасное зрелище: дома стояли с распахнутыми настежь дверьми и калитками, на улице валялся всякий хлам, вытащенный из жилищ, пухли и воняли на жаре трупы.

Я вылез из броневика и пошёл пешком. Я осматривал лежащие на дороге тела, боясь узнать в них кого-то из своих.

Добрались до центра города. Алваро со своей семьёй и группой вооружённых горожан уже обосновались здании мэрии. Внутри было всё перевёрнуто вверх дном, но жители уже навели порядок в зале совещаний. Здесь Алваро устроил штаб. Пока нас не было, желающих защищать город набралось более сорока человек. Не всех убили или взяли в плен – многим всё же удалось убежать. И это давало надежду, что Катрин и Таня ещё живы. Зато мэру не повезло: его вместе с шерифом и несколькими должностными лицами зарезали прямо перед крыльцом мэрии.

Спрингтон был небольшим городком. Центр, плотно застроенный двух-трёхэтажными каменными домами, пересекали с десяток изогнутых улочек. На главном перекрёстке находилась мэрия, неподалёку высилось белое здание реформистской церкви, перед которой располагался скверик и фонтан. Дороги и площадь были вымощены камнем.

На окраинах застройка была одноэтажной. Почти одинаковые, выкрашенные известью домики с узкими окнами и бамбуковыми (реже черепичными) крышами липли друг к другу вдоль кривых тесных улиц.

Жилище, которое я арендовал, находилось на улице, ведущей к побережью. Это был двухэтажный дом с примыкающим двориком, белой каменной оградой и синей калиткой.

Солнце закатывалось за горизонт, когда я вошёл в дом. На первом этаже находились столовая, кухня и спальня. На втором – ещё две спальни и комнатушка, в которой я хотел обустроить себе кабинет. В доме царил бардак: посуда валялась побитая на полу, столы и стулья перевёрнуты, одежда выкинута из сундуков. Ничего ценного я здесь не хранилось: кое-какие деньги на повседневные расходы, да несколько пачек патронов. Основные мои сбережения лежали на банковском счету, так что налётчикам оказалось нечем поживиться.

А вот чего я не нашёл, так это следов борьбы или перестрелки. Как будто дома никого не было, когда грабители забрались сюда. И это тоже давало определённые надежды. Я ломал голову, где искать Таню и Катрин, и ничего не мог придумать. Хотелось верить, что они ещё живы. Может, убежали и пока не вернулись? Или ушли вместе с людьми Добронравова? Судя по тому, что возле особняка мы не обнаружили горы трупов, я сделал вывод, что обитатели фазенды не попали в лапы головорезов.

Я бродил по первому этажу, собирая осколки посуды, и вдруг в голову ударила мысль. Таня же работала в больнице! Во время нападения она могла находиться именно там. Я подумал, что если из врачей кто-то выжил, он наверняка знал, что случилось с Таней.