– Прискорбно, – произнёс полковник. – Но, зная Катрин, я просто уверен, что она нашла выход из ситуации, так что не отчаивайся, Михаил. Катрин скоро выйдет на связь. Вот увидишь. Выше нос!

– Да, я тоже так считаю, – кивнул я. – Ну а теперь, надеюсь, расскажете, как вы сами отбились от головорезов?

– Разумеется! Пройдёмте за стол, господа?

Пока ждали самовар, да пили чай, Добронравов поведал о случившемся. Всё произошло так, как я и предполагал: отряд из десяти человек, охранявших фазенду, держался несколько часов против индейцев, но когда на дороге показался броневик, и особняк обстреляли из пулемёта, полковник решил, что не стоит испытывать судьбу и лучше отступить, пока не поздно. Ну и ушёл через поля вместе с семьёй, прислугой и охраной, потеряв в перестрелке двух человек убитыми.

День они добирались до ближайшего городка, там поймали попутку до Амарги, а потом на автобусе приехали в Саус-Энфилда. Прибыли они в столицу департамента в тот же день, в который мы отправились в Амаргу – совсем чуть-чуть разминулись.

В свою очередь я рассказал о том, как мы отбили ночную атаку и заняли особняк. Хоть полковник уже и слышал это от моих товарищей, всё равно настоял, чтобы я поведал, как было дело.

– Говоришь, на разведку ездил? – спросил он, когда я закончил рассказ. – Что узнать удалось? Как дела обстоят в округе?

– Хорошего мало. Даймонд держится. Индейцы его почему-то не тронули, а жители схоронились в горах. А вот Нортон сожжён. Да ещё и добровольческий отряд из Саус-Энфилда погиб – попали в засаду.

– Это прискорбно. А где остальная банда ты узнал?

– Никак нет. Дальше Нортона не ездил. Зато на обратном пути отобрал у этих гадов интересный грузовичок. Там куча ящиков с алмазами и, возможно, с другими ценными ресурсами – всё, что на шахтах награбили.

– А вот это и правда интересно, – хмыкнул Добронравов. – И много там?

– Целый кузов. Я что думаю: это же, по идее собственность горняков? Надо бы отдать.

– А кому? Доби и сыновьям? А ты уверен, что все эти алмазы, или что там у тебя, с их шахт? Тут же в округе, как минимум три компании. И как делить собираешься? Нет, я полагаю, не надо никому отдавать. Ты эту добычу вполне заслужил.

– Пожалуй, вы правы, – согласился я. – Вот только что мне ними делать? Куда я дену неогранённые алмазы в промышленных количествах?

– Подумаем над этим, – сказал Добронравов, – но позже. А сейчас давай-ка мы сгрузим ящики ко мне на склад. Тут безопаснее всего. И да, Михаил, дело одно имеется. Серьёзное дело. И тебя касается, и меня – всех нас, всего Союза. И не побоюсь этого слова, всей Российской Империи.

– Вот как? – удивился я. – Что ж, я весь во внимании.

Я был заинтригован. Вестей из Российской империи я получал мало. Знал, что война шла всю зиму и что каких-то серьёзных подвижек с обеих стороне за весь этот период не было, зато англичане теперь тоже начали воевать с германцами, и последним приходилось разрываться на два фронта. А больше и не знал толком ничего. Да и никто не знал – до этого дальнего уголка Земли долетали лишь слухи.

Тут заговорил прежде молчавший Виноградов:

– Да, речь пойдёт о России. Империя сейчас в трудном положении. Война подорвала экономику страны, подорвала могущество великих родов. Теперь они – далеко не главная военная мощь, как это было в прежние времена. Боярские дружины отходят на задний план, аристократы сидят в тылу, а простолюдины – в окопах под огнём. Война эта, кажется, ознаменовала начало новой эпохи.

– Смелые выводы, – заметил я.

– Не все пока понимают, в какое время мы живём, – продолжил Виноградов, не обратив внимания на мою реплику. – Старые порядки скоро канут в прошлое, а на вершину взойдут те, кто храбро смотрит в будущее. Однако российские бояре не желают свыкнуться с переменами, и страна рушится. Империя на грани распада. Несколько великих родов уже заявило о своей независимости, образовав собственные коалиции. Со временем таких будет становиться всё больше и больше. И процесс этот происходит не только в России. Священная Римская Империя испытывает похожие трудности. Её территория раздроблена, а владельцы графств и герцогств – слишком независимы. И они устали посылать на смерть членов своих семей, они требуют прекращения войны. Оба императора вот-вот пойдут на мировую. Они не смогут продолжать грызться: ресурсы на исходе. Промышленность обеих государств не обладает достаточной мощью для столь масштабных и длительных боевых действий. Да и почти вся верхушка против, даже те, кто прежде поддерживал войну.

– Что ж, надеюсь, война и правда скоро завершится, – сказал я. – Насколько я знаю, толку от неё мало.

– Да. Тысячи людей гибнут каждый день в окопах, но линия фронта с января не сдвинулась и на версту. Война эта бессмысленна, а жертвы неоправданны.

– Но какое к этому имеет отношение Союз, и что хотите от меня?

– Пришло время осуществить то, к чему мы так долго готовились. Тебе следует вернуться на Родину и возглавить один из крупнейших родов. Пришло время исполнить своё предназначение.

У меня чуть брови на лоб не полезли от удивления. Вернуться в Россию? Так скоро? Признаться, о возвращении я сейчас думал меньше всего. Думал, вопрос этот если и встанет передо мной, то минимум, через несколько лет. Да и не было у меня желания возвращаться туда, где за мной охотится половина знатных родов, и с законом проблемы после того, как я убежал из-под самого носа у императорских прихвостней из четвёртого отделения. Да и какое, к чёрту, предназначение? Мне и тут не плохо, без всяких ваших предназначений.