Вспомнилось, как перед поездкой на фронт, мы с Таней сидели на этом самом месте и болтали о жизни. Тогда я заявил, что достаточно с меня приключений, что хочу создать своё небольшое дельце, жениться на ней, завести детей и прочее в таком духе. Таня меня отговаривала идти воевать, но я уверял её, что со мной ничего не случится и что это последний раз. Вот поеду, заработаю некоторую сумму, чтоб хоть какой-то стартовый капитал имелся, а там уже подумаем, как жить дальше.

А сейчас Тани со мной не было, и мне вновь стало от этого грустно. Но что поделать? Второй раз мы уже поняли, что пути у нас разные, а значит...

– О чём мечтаешь? – раздался за спиной женский голос.

Я чуть не подскочил от неожиданности. Обернулся.

– Таня? – раскрыв рот, я глазел на девушку, не понимая, откуда она тут взялась, а та смотрел на меня и улыбалась. – Что ты тут делаешь? Ты же вроде...

– Я доехала сюда на паробусе, рейсы снова открыли, – ответила Таня и вдруг улыбка исчезла с её лица. – Я поеду с тобой, но при одном условии, – произнесла девушка серьёзно.

– И что же это за условие?

– Когда ты станешь главой рода, откроешь сеть бесплатных больниц, в которых будут работать врачеватели.

– И... ты только поэтому со мной едешь? – спросил я как можно более холодным тоном. – Чтобы я больницы тебе открыл?

– Нет, конечно! – рассмеялась Таня. – Куда же вы с Катрин без меня денетесь? С вами же постоянно что-то случается. А я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Так что придётся ехать... Или ты передумал брать меня с собой? – она с прищуром посмотрела на меня.

Стараясь сдержать улыбку, я уставился на водную гладь, что упиралась в тонкую линию гор на горизонте.

– Пожалуй, я соглашусь на твои условия, – сказал я. – Завтра утром отъезжаем. А сейчас, если ты не слишком занята и тебя не ждут сотни пациентов, можем посидеть здесь и последний раз насладиться тишиной, покоем и довольно неплохим пейзажем.

– С удовольствием, – Таня устроилась рядом на траве и прижалась ко мне. – А я помню это место. Мы приходили сюда перед тем, как ты уехал на фронт.

– Ага, тоже помню. Собственно, об этом-то я и думал...

Солнце закатывалось за горы, жара утихала. Завтра снова начнутся беспокойства и волнения, а сейчас я хотел заняться тем, о чём мечтал все эти долгие месяцы – отдохнуть.

– Не было телеграммы, – Виноградов прошёл в комнату и сел за стол. – Снова нет.

Он старался казаться невозмутимым, но я-то видел, что Олег если и не напуган, то, как минимум, озадачен.

– Как так? – выпалил я. – Не может быть. Они же должны приехать. Что могло случиться?

– Полагаю, мы оба прекрасно понимаем, что случилось... – произнёс задумчиво Виноградов.

Я подошёл к грязному окну с толстой деревянной рамой и треснувшим по всей длине стеклом, отодвинул штору. Передо мной была улица. Двух-трёх этажные дома, напиханные впритирку друг к другу, желтели угрюмыми стенами, а по разбитой дороге время от времени проезжали старые паровые машины, дымя на всю округу. Напротив, возле питейного заведения, стояла невзрачно одетая компания. Мимо шли такие же невзрачные прохожие. А над домами возвышались заводские трубы, выпускающие в серое небо плотный чёрный дым.

Монастырки – городок, находящийся в окрестностях Нижнего Новгорода – встретили нас пасмурной тоской. Хоть май уже неделю как вступил в свои права, погода стояла прохладная. После долгих месяцев, проведённых среди бурной зелени под ярким солнцем тропических широт, складывалось ощущение, что светофильтр в этом мире выкрутили на минимум – настолько всё вокруг выглядело тусклым и невзрачным.

Городок этот не входил в боярские владения, а был, если можно так выразиться, муниципальной собственностью со всеми вытекающими последствиями: плохие дороги, неухоженные улицы и фасады домов, давно не видевшие ремонта, нищее население, да натыканные повсюду заводы, отравляющие воздух.

– Поезд могли задержать на несколько дней, – предположил я. – Кто знает...

– Это маловероятно. Мы всё рассчитали. Если телеграммы нет, это значит только одно, – Виноградов замолчал, но я понял, что он хочет сказать. Наши мысли совпадали.

– И всё же. А вдруг авария на железной дороге? Такое тоже бывает.

– Бывает. Но ты и сам знаешь, что следует исходить из худшего варианта.

– Да, конечно, – я повернулся спиной к окну, прислонился к подоконнику и стал смотреть в пол перед собой, прокручивая в голове сценарии развития событий. – Значит, про нас узнали... Но почему взяли только их? Почему не нас? Я для них – более важная фигура, и охотятся, скорее всего, в первую очередь именно за мной.

– Потому что разделить группу приезжих по двум направлениям – это наша с Анатолием Андреевичам идея, – объяснил Виноградов. – Никто из руководства здесь в России не был в курсе нашего плана. Знали только маршрут Добронравова.

– Значит, о нашем местонахождении полиция не знает?

– Нельзя с уверенностью сказать, знают они или нет. Если наших схватили, и кто-то из них раскололся, полиция может быть уже в курсе, где нас искать. Может, они уже следят за домом. Поэтому надо решать, что делать. Времени мало.