Мы расположились в кабинете за столом. У меня поинтересовались, всё ли устраивает, не испытываю ли я неудобств, и нет ли каких пожеланий. Затем Ярополк Андреевич расспросил меня о том, почему я решил вернуться в Россию. Я сказал, что узнал о смерти старшего брата и теперь намерен требовать то, что положено мне по праву. Естественно, я умолчал о связи с Союзом сильных. Так же поведал о моих столкновениях с «боярином» Крыловым и Светлейшей дружиной.

– Несладко тебе пришлось, – отметил Ярополк. – А эта так называемая Светлейшая дружина – шайка разбойников, место которых на виселице. Они возомнили себя борцами с тёмными чарами, но все прекрасно знают, что они – жалкие наёмники, которых зовут, когда не охота руки пачкать. Не волнуйся, сюда они не доберутся. Побоятся связываться. А их однажды найдут и предадут суду, как и полагается. Нечего всякой швали землю русскую топтать.

Держался Ярополк слегка фамильярно, а выражался порой весьма грубо. Для крупного государственного чиновника он казался чрезмерно прямолинейным и простым. В его манерах и разговорах чувствовалось что-то армейское. Он сразу же заявил, что не терпит лишних церемоний, и предложил обращаться друг к другу на «ты».

– Именно, – пробасил воевода. – Много всякой нечисти развелось в последнее время. Кстати, объясните, Михаил, почему вас преследует четвёртое отделение?

Я немного смутился от такого вопроса, но не показал виду. У меня уже имелось готовое объяснение: после битвы со своим дедом четвёртое отделение взяло меня под свой контроль, а я ускользнул у него из-под носа.

– Но сделал это я лишь потому, что опасался за свою жизнь, – сказал я. – На гостиницу, где я остановился, напала Светлейшая дружина, и я посчитал, что в этой стране оставаться небезопасно. И как видите, был прав: стоило вернуться на Родину, как за мной снова началась охота.

– В тайной полиции служат одни кретины, – проворчал Ярополк. – Даже нормальную защиту организовать не в силах. Но теперь-то можешь не беспокоиться на их счёт: мы с секретарём четвёртого отделения обсудили твой вопрос. Оказалось, эти недоумки посчитали, что ты связан с союзом каких-то заговорщиков.

– Союзом сильных, – напомнил воевода.

– Да-да. Им самым. Это которые пытаются устранить бояр и простолюдинам какие-то права дать.

– Слышал что-то такое, – улыбнулся я.

– Ну так вот, с тебя сняты все подозрения, теперь можешь не бояться полиции, – закончил мысль Ярополк.

У меня камень с души упал: если это так, то одной проблемой меньше, и легче жить станет на этом свете.

– Ладно, это всё лирика. Приступим к делу, – заявил Ярополк Васильевич после секундной паузы. – Не будем ходить вокруг да около. Наверное, ты уже догадался, что помогаем мы тебе не просто так. У нас в этом деле имеются свои интересы.

– Разумеется, – ответил я.

Я ожидал чего-то подобного: понятно, что меня не за красивые глаза спасали. Но прямолинейность Ярополка всё же несколько обескураживала.

– Вначале объясню ситуацию в целом, – продолжал он. – А она сейчас непростая. Император предпринял ряд не самых умных шагов, и это поставило всех нас в сложное положение. Вероятно, ты читал в газетах, что мирные переговоры, которые должны были состояться в следующем месяце, сорвались? А теперь Алексей грезит новым наступлением, и это в то время, когда мы несём невосполнимые потери, когда промышленность не справляется с нарастающим объёмом военных заказов, а чернь непрестанно бунтует. А если в довесок начнётся голод, ситуация усугубится многократно. России требуется несколько лет, чтобы восстановить экономику, но государь этого понимать не хочет.

– Плохо, что он не пошёл на перемирие, – согласился я. – Эта война никому не принесёт выгоды.

– Все так считают, – подтвердил воевода, – все разумные люди.

– Именно, – произнёс Ярополк. – Эта проклятая война – погибель для России. Кроме того император всё меньше считается с великими семьями, а его шавки из четвёртого отделения всё глубже суют нос туда, куда их не просят. Так вот, главами шести крупных родов было принято решение: Алексея необходимо отстранить, а власть передать Совету старейшин до тех пор, пока не решится вопрос, кто следующим сядет на престол.

Новость эта тоже не стала неожиданностью. Я в последние дни читал много газет и знал, что творится в стране. Знал я и о том, что несколько родов уже отказались подчиняться приказам верховного командования и отвели свои подразделения с линии фронта. Это говорило только об одном: бояре скоро восстанут и попытаются забрать власть в свои руки. Так оно и случилось.

– А я вам зачем? – спросил я.

– Единство, Михаил, – ответил Ярополк. – В эти тяжёлые времена единство – это то, на чём зиждется порядок. Именно на единстве семи родов издревле стояла земля русская, и так должно оставаться впредь. Иначе нас ждёт крах. Но Барятинские, кажется, забыли об этом и желают разрушить всё к чёртовой матери. Они собрали шайку из всякой мелочи, вроде Птахиных, и теперь хотят отделиться и единолично править землями Нижегородской и ещё двух соседних губерний. Они губят страну, подрывают вековые устои. И этого нельзя допустить.

– Если каждый захочет создать своё государство, начнётся передел имущества, – добавил воевода. – Страна погрязнет в междоусобных войнах. На землях Барятинских много предприятий, принадлежащих другим родам. Они намерены присвоить себе чужую собственность.

– Так что скажешь? Поможешь нам? – спросил Ярополк. – Нужно склонить Барятинских на нашу сторону. Нельзя позволить выйти им из состава государства. Семь родов должны сохранить единство.

– В целом, я с вами согласен, – ответил я. – Нам и одной войны хватило. Междоусобицы развязывать ни к чему. Но чем я помогу? Сейчас я – никто. Барятинские меня даже знать не желают.