Выслушав нас, старейшины отправились совещаться в отдельную комнату. Сидели они там долго, почти час. Наконец, седовласые старики очередью вышли и расположились на прежних местах.

– Рассмотрев доводы за и против, – объявил могучий седобородый боярин, – мы пришли к единогласному решению, что за неимением достаточных доказательств, подтверждающих или опровергающих чистоту крови Михаила Фёдоровича, мы оставляем возвращение ему прежней фамилии на усмотрение рода.

Одним словом, всё оказалось без толку. Разбирательство не дало результатов, старейшины умыли руки, не желая выносить никакого решения. «И на кой тогда нужен ваш Совет? Что от вас проку?» – подумалось мне. Однако было отмечено, что при появлении более весомых доказательств (хотя, казалось бы, откуда им взяться?) Совет может повторно рассмотреть дело.

Затем начали разбирать второе моё заявление. Но тут всё оказалось гораздо проще. Ни у кого не было сомнений в том, что я победил витязя седьмой ступени: событие это широко освещалось в прессе. Мне, как полагается, задали несколько вопросов, а потом старейшины снова удалились на совещание, но на этот раз оно продлилось минут пятнадцать.

– Мы можем утвердить новую боярскую фамилию и новую школу чар, – объявил седобородый старец, – а так же присвоить вам седьмую ступень и звание великого воина, основателя рода. Вы будете брать новую фамилию?

– На данный момент я не желаю брать другую фамилию, – ответил я. – Я по-прежнему рассчитываю на возвращения прежней. А сейчас прошу признать энергетическую школу и утвердиться в качестве её основателя.

Члены Совета согласились с такой постановкой вопроса. Предстояла ещё некоторая бумажная волокита, но главным было то, что я добился официального признания энергетических чар, и одно это уже можно считать большим шагом вперёд.

Ярополк и представители остальных двух родов считали так же. Когда мы вышли из зала, они поздравили меня, выразив надежду, что энергетическая школа станет гармоничным дополнением четырёх стихийных. А потом мы с Ярославом поехали обратно в моё убежище ровно в том же составе, каким добирались сюда. Только маршрут опять сменили.

– Как я и предполагал, Совет не встал на мою сторону, – сказал я, когда мы сели в лимузин. – Какие дальнейшие планы?

– Придётся надавить, – ответил Ярополк. – Три рода из семи самых могущественных встали на твою сторону. Остальные воздержались, не пожелав марать руки, но Шуйские и Трубецкие готовы к решительным действиям. Мы, разумеется – тоже.

– Значит, война?

– Не исключено, что дойдёт и до этого. Так или иначе, нельзя допустить выход Барятинских из состава страны.

– Но как на это посмотрит император? Войны между родами запрещены.

– Недели не пройдёт, как император будет низложен, – заявил Ярополк. – Тогда наши руки окажутся развязаны. Проблема в другом: вот уже месяц Барятинские оттягивают с линии фронта технику и солдат. Вооружённое столкновение может перерасти в междоусобную войну. Но бояре устали от войн. В очередной бойне увязать никто не захочет. Кампания против Барятинских должна закончиться быстро, иначе мы потерпим провал.

Под покровом ночь пятнадцать лёгких танков в сопровождении батальона пехоты вышли на исходную позицию. Три часа колонна бронетехники и грузовиков, набитых людьми, ползла в темноте по просёлочным дорогам, обходя с юга Нижний Новгород, чтобы незаметно подобраться к поместью Барятинских и атаковать на рассвете. На пути мы не встретили ни одного вражеского разъезда или блокпоста. Впрочем, это ещё не значит, что нас не засекли наблюдатели и не доложили о готовящемся нападении. Да и дым, валящий из труб десятков машин, наверняка уже демаскировал нас.

Но сегодня мы не собирались захватывать имение Барятинских. Чтобы штурмовать поместье Кстовское, требовались силы гораздо большие, нежели те, которыми мы располагали в настоящий момент. Сейчас у нас была другая задача: разведка боем.

Я вылез из кабины грузовика. Из кузова вместе с другими солдатами выскочили Кузьма, Максим и Катрин. Все трое имели браслеты, создающие доспехи из прочного чёрного минерала. Одеты же мы были, как и остальная пехота Басмановых – в полевую форму защитного цвета.

Через плечо у меня крест-накрест висели офицерский планшет с картами и чехол с биноклем, на поясе – револьвер с патронташем. Мои напарники были вооружены карабинами: Кузьма и Максим – обычными рычажным, а Катрин – полумагическим, которому один артефактор в нашей крепости вернул энергетическое усиление. Кузьма тащил за спиной небольшую радиостанцию.

Я подошёл к офицеру, командующему батальоном, и мы уточники план наступления, а затем батальон разделился на три группы, которые должны были атаковать на разных участках. Нам требовалось определить расположение огневых точек и понять примерную численность сосредоточенных здесь войск.