— Фу, — наконец выдала я, — это противно.

— Почему? Темно, прохладно, мягко, если хочешь. И я не совсем человек. Забыла?

— Нет. Помню. С тобой забудешь, — пробурчала я дрогнувшим голосом. — Зачем тебе эти кошмарные логова, ведь ты спишь в доме?

Он как-то странно на меня посмотрел, словно я произнесла полнейший бред.

— Я в таких укрытиях время от времени прячусь. Иногда приходится, иногда просто хочется побыть наедине с собой и подумать. И так, на всякий случай. Мало ли что. Жизнь учит, что необходимо предвидеть не один вариант развития событий.

Я поежилась от противного ощущения, словно сотни маленьких лапок насекомых забегали вдоль позвоночника.

— Это твое секретное логово? А вдруг я случайно выдам? — и я тут же замолчала, поняв, что ляпнула лишнее, инстинктивно отступив на шаг от него.

Он оскалился и неожиданно для меня рассмеялся веселым громким смехом. Я уставилась на него, сбитая с толку: то ли бежать и звать на помощь, то ли принять это за плохую шутку.

— Не скажешь, — я моргнула, совершенно позабыв, о чем мы только что говорили. — Это будет наша маленькая… тайна, — он подмигнул, но лицо приобрело уже обычное выражение. И продолжил как ни в чем не бывало. — Это всего лишь одно из… их у меня много, и то, что ты узнала об этом, не имеет значения.

— Тайна так тайна.

— Твое поведение, общение…Ты другая, и это мне нравится, — лошадь оживилась, затанцевав под седоком. — у нас девушек обучают иначе. Будущие хранительницы очага должны растить детей и заниматься домашними делами, вязать, играть на фортепиано.

Я фыркнула, когда он это произносил. Алекс сильнее потянул за уздцы упирающуюся лошадь и пошел дальше по утоптанной дороге. Я заторопилась забраться в седло. Лошадь двинулась следом, поднимая вверх серую пыль.

— Как ты там говорила: в будущем будет равноправие между мужчинами и женщинами? Не вздумай такое высказать кому-нибудь, подобные размышления не приветствуются.

— Не разрешается высказывать идеи и спорить с господином? — поддела я с сарказмом.

Он кивнул, криво улыбнувшись, добавил:

— Хотя лично мне это доставляет большое удовольствие. Ты вся дрожишь. Тебе холодно?

Алекс стянул с себя плащ черного цвета и накинул на мои плечи, так что я почти слилась с ночью. У крыльца мы спешились. Взяв мою лошадь за повод, он направился в конюшню.

[1] Строки из «Король Лир»

В дом я зашла в приподнятом настроении и тут же смутилась под взглядом ясных глаз. Энджил по-видимому давно с нетерпением ждал моего возвращения, его взгляд с досадой скользнул по скрывающему меня плащу, принадлежавшему Алексу. Моя мечтательная улыбка погасла, уступая место опасению и нерешительности: поспешно развязав плащ, повесила его на вешалку. Непонятное чувство вины подкатило к горлу, пришлось прокашляться, чтобы начать говорить.

— Давно ждешь? — отчего так сложно поднять глаза и прямо посмотреть на него? В воспоминаниях возникло лицо Алекса, настолько близко, что я нервно потянула за лямку, связывающую волосы. Они рассыпались по плечам, скрывая лицо, наполненное нервирующими меня чувствами.

— Хотел тебе кое-что показать, — голос прозвучал неуверенно. — Пойдешь со мной? — в общее звучание вплелись просящие нотки.

Я была сбита с толку. Что он напридумывал, пока ждал? Или это случилось, когда я появилась с этой дурацкой улыбкой на губах, завернутая в чужой плащ? И его потухший взгляд наводил на не самые веселые мысли. Я кивнула.

Пройдя через его комнату, направились прямо в мастерскую. Энджил вел себя подозрительно тихо, начиная раздражать своими беспочвенными подозрениями. Но когда в свете расставленных на столе свеч я увидела его творение, обида прошла сами собой.

— Это ты сделал? — восхищенно прошептала я, подходя ближе к окну.

Рука сама собой поднялась и потянулась к витражному окну, пальцы замерли совсем рядом, я медлила, опасаясь разрушить это чудо одним прикосновением. Цветы всевозможных оттенков красного тянулись вверх, переплетаясь с длинной травой и незаметно переходя в голубое небо.

На столе лежали несколько коробочек с перемешанными в них стеклышками разного размера и цвета, небольшие баночки с жидкостью и деревянные лопаточки. Сделала шаг вперед, приоткрыв от восхищения рот. Пальцы все же скользнули по прохладному стеклу, по шероховатым стыкам, перебегая от одного кусочка мозаики к другому.

— Как тебе удается каждый раз меня удивлять? — я подошла к Энжилу и, чувствуя, как овладевшее мной тепло медленно распространяется по телу, обняла его. Почти сразу же меня прижало к его телу, пальцы Энджила начали нервно перебирать мои волосы. Так некстати вспомнились черные глаза Алекса, но после услышанных слов мысли унеслись, точно гонимые сильным ветром облака.

— Ты мне нравишься, сильнее, чем я думал, сильнее, чем кто-либо, — в едва различимом шепоте проскальзывали и радость, и вселенская печаль. — Это пугает меня, — замерев и забыв как дышать, я слушала внезапные откровения, боясь поверить.

Он отстранился и не дав так же сделать мне, взял за подбородок заставляя слегка склониться, его ласкающий взгляд остановился на моих губах и, больше немедля, Энджил приблизился, заставляя и так плохо соображающую голову отключиться совсем.

Мы целовались целую вечность. От его поглаживаний и легких прикосновений возникало лишь одно желание — чтобы все это длилось бесконечно.