Вильма Рейс сочла своим долгом вмешаться.

– Дело в том, - сказал она, - что почти все наши члены, узнав о том, что вы взялись за это дело, восприняли это настолько близко к сердцу, что сами начали посылать нам деньги. Для всех нас - это просто святое!

Я попытался припомнить, видел ли за последнее время более искренне лицо, но решил, что - нет.

– Поразительно, - пробормотал Вулф.
– И что, все они успели перевести деньги в Нью-Йорк за столь короткое время?

– Нет, - ответил Мак-Клеллан.
– Пока мы получили лишь несколько чеков - главным образом, из Нью-Йорка, Филадельфии, Бостона и Принстона, - но многие устно подтвердили, что высылают деньги, а для нас слово члена клуба - то же самое, что наличные. Мы подсчитали все вместе, а недостающую сумму Клод внес сам, из своего кармана.

– Мы знаем цену нашим людям, - кивнул Пембертон.
– Они пришлют все, до последнего цента.

– Мисс Рейс, - сказал Вулф, - джентльмены, я очень признателен за ваше доверие, однако ещё раз подчеркиваю, что могу сотрудничать лишь с одним клиентом. Да, цель вашей организации и мистера Винсона совпадает: все вы хотите узнать, кто убил мистера Чайлдресса. Если мне удастся изобличить убийцу, то ваша цель будет достигнута - без всяких затрат с вашей стороны.

– Вы правы, - согласилась Вильма Рейс, - однако мы - члены КСПОБ хотим сами принять участие в этом деле. Если Чарльза Чайлдресса убили, а вам удастся найти его убийцу - в чем мы не сомневаемся, - для всех нас жизненно важно не просто внести посильную лепту, но почувствовать свою сопричастность - понимаете? Назовите это гордостью, солидарностью - не важно. Главное - это наше желание.

– И еще, - добавил Мак-Клеллан.
– Может и не стоило это говорить, но я все же скажу.
– Он расправил плечи и поджал губы.
– Все мы читали, как вы собираете здесь у себя всех подозреваемых, когда намереваетесь назвать убийцу, и надеялись...

– Дэн! Это уже слишком!
– воскликнул Пембертон.

– На что вы надеялись, мистер Мак-Клеллан?
– требовательно спросил Вулф. Самому ему ничего не стоит перебить кого угодно, а вот другим он это не дозволяет.

Я поневоле посочувствовал парню, который испуганно втянул голову в плечи, оказавшись между двух огней. Он затравленно посмотрел на своего президента, затем перевел взгляд на Вулфа и наконец, судорожно сглотнув, решился.

– Мы надеялись, что вы пригласите одного из нас сюда, в эту комнату, когда... ну, в общем, когда назовете имя убийцы!
– выпалил он.

Вулф хмуро воззрился на него.

– Сэр, это мой рабочий кабинет, а не театр. Более того, он не превращается в театр даже в тех случаях, о которых вы упоминаете. Поэтому ваше предложение, мягко говоря, непрактично, а по большому счету - просто нелепо.

– Мистер Вулф, - вмешался обескураженный Пембертон, - позвольте мне пояснить вам, что имел в виду Дэн. Главная наша цель состоит, конечно, не в том, чтобы один из нас присутствовал при развязке, хотя, признаться честно, вы обсуждали такую возможность, а в том, чтобы, как сказала Вильма, хоть таким образом поучаствовать в расследовании, показав вам всю глубину нашей поддержки ваших усилий.

– Я признателен за вашу поддержку, - сухо сказал Вулф, - хотя не вижу никакого смысла в материальном стимуле. Тем не менее вы и в самом деле можете помочь мне, ответив на несколько вопросов.

– Спрашивайте о чем угодно, - расцвел Пембертон, растопырив длинные ручищи.

Вулф осушил стакан и снова наполнил его из второй бутылочки. Полюбовавшись на пену, он спросил:

– Знаете ли вы, чтобы у кого-либо из членов вашей организации были причины - и желание - желать смерти мистера Чайлдресса.

Поклонники Барнстейбла переглянулись и дружно замотали головами.

– Даже не могу такого представить, - ответил Пембертон.
– Мистер Чайлдресс пользовался огромным уважением в наших рядах. Он дважды выступал перед нами, больше часа отвечая на вопросы.

Вулф нахмурился.

– А не говорил ли мистер Чайлдресс о том, что получал угрозы от недовольных читателей?

– Не припомню такого, - сказала Вильма.
– А ты, Клод? Дэн?

Мак-Клеллан покачал головой из стороны в сторону, а Пембертон откинулся на спинку кресла, призадумавшись. В следующую минуту он заговорил:

– Вообще-то он упоминал пару записок от читателей, которые обнаружили в его книгах мелкие неточности. Мне показалось, что он был несколько раздосадован из-за них, но мы не стали останавливаться на этих эпизодах.

– Вы сказали, что мистер Чайлдресс отвечал на вопросы больше часа, произнес Вулф.
– А о чем его расспрашивали?

– О, обычное дело, - отмахнулся Пембертон.
– Вроде "Как вы придумываете сюжеты?", "Насколько трудно вам было воспроизвести сойеровские персонажи?" или "Как и когда вы пишете?"

– Не показались ли вам необычными какие-либо из его ответов?

– Пожалуй, нет, - произнес Пембертон, чуть подумав, а его коллеги дружно закивали. Я уже чувствовал, что Вулф теряет к посетителям интерес, и думал только, каким образом он от них избавится. Ждать пришлось недолго.

Вулф выпрямился и поочередно кивнул каждому из троицы.

– Прошу вас меня извинить, - сказал он, - но меня ждут другие дела. Мистер Гудвин запишет, как с вами связаться, на тот случай, если мне понадобится узнать ещё что-нибудь. Всего доброго.
– Обогнув стол, он резво устремился к дверям и вышел в прихожую.