– Я понимаю, что вы сгораете от нетерпения по поводу успехов Сола, сказал я.
– Увы, пока он ничего не добился, а расспросить его подробно я не сумею, поскольку сегодня четверг, а на деловые беседы за нашим карточным столом наложено такое же табу, как и за вашим обеденным. Впрочем, вы это и сами знаете.

– А это, в свою очередь, означает, что тебе вовсе ни к чему было заводить об этом разговор, - недовольно проворчал Вулф, даже не удосуживаясь поднять голову. Так он давал мне знать, что мне не удалось его пронять.

Ровно в четыре в дверь позвонили. Я отправился в прихожую и рассмотрел прибывших сквозь прозрачную лишь изнутри стеклянную панель. Довольно пестрая компания: долговязый худой мужчина с вытянутой физиономией и седеющими волосами, невысокая миловидная шатенка неопределенного возраста и довольно молодой - лет двадцати восьми - и простодушный на вид парень в розовом свитере.

Я открыл дверь, и долговязый почитатель Барнстейбла - рост его от пяток до макушки превышал шесть с половиной футов - растянул губы в улыбке.

– Привет!
– поздоровался он.
– Вы, видимо, мистер Арчи Гудвин?

Я отпираться не стал, а он, протянул мне для пожатия широкую ладонь и представился:

– Меня зовут Клод Пембертон, и я являюсь президентом нью-йоркского отделения КСПОБ. Познакомьтесь с Вильмой Рейс и Дэном Мак-Клелланом, моими коллегами и помощниками. И - спасибо, мистер Гудвин, что позволили нам прийти к вам так быстро.

– Это вам спасибо, что пришли, - любезно ответил я, препровождая троицу в кабинет.

Я представил их Вулфу, который удостоил каждого едва заметным кивком, сохраняя безучастный вид; для него это обычное состояние. Пембертона, как главаря, я усадил в красное кожаное кресло, а мисс Рейс и мистеру Мак-Клеллану предложил расположиться в желтых.

– Желаете что-нибудь выпить?
– спросил Вулф, обводя посетителей хмурым взглядом.
– Сам я предпочитаю пиво.

Все отказались - кто жестом, кто - словами. Клод Пембертон, прокашлявшись, сказал:

– Прежде всего, мистер Вулф, я хотел бы извиниться за столь внезапное вторжение, а заодно поблагодарить вас за то, что вы согласились нас принять. Все мы являемся членами, а заодно и руководителями КСПОБ, "Клуба страстных поклонников Орвилла Барнстейбла". Вы, вероятно, считаете нас ненормальными...

Вулф оборвал его предостерегающим жестом.

– У меня нет ни малейшего предубеждения против вас, - он обвел все трио взглядом, - и вашей организации. То, что кому-то кажется эксцентричным, другими воспринимается как вполне нормальное и здравое поведение.

Пембертон заулыбался.

– Спасибо, мистер Вулф. Так вот, как я уже сказал по телефону мистеру Гудвину, наши ряды насчитывают более тысячи членов, примерно половина которых проживает в Нью-Йорке, хотя крупные отделения созданы также в Торонто, Чикаго, Лос-Анджелесе и даже Лондоне. Мы очень любили книги Дариуса Сойера и были счастливы, когда его дело продолжил Чарльз Чайлдресс.

– Насколько единодушно вы воспринимали качество произведений мистера Чайлдресса?
– спросил Вулф.

– О, мы их обожали, - ответила Вильма Рейс, оживленно жестикулируя. Большинство из нас считало, что он целиком воспроизводил стиль мистера Сойера. Верно?
– обратилась она к обоим мужчинам.

– Кое в чем книги Чайлдресса нравились мне даже больше, - заявил Дэн Мак-Клеллан.
– К тому же они были более современными, что немаловажно.

Вулф снова поднял руку.

– Вы сказали по телефону, - промолвил он, глядя в упор на Пембертона, - что хотели кое-что со мной обсудить. Что именно?

– Да, конечно, - закивал долговязый президент, выпрямляясь.
– Если не ошибаюсь, то прошло пять дней - Вильма меня поправит, - с тех пор как Хорэс Винсон сказал нам о том, что вы занялись расследованием гибели мистера Чайлдресса.
– Вильма энергично закивала.
– Я позвонил мистеру Винсону, который несколько лет назад присутствовал на одном из заседаний нашего клуба, и поинтересовался, не располагает ли он какими-либо сведениями о случившемся, которые не попали в печать. И вот тогда он и сказал, что убежден, что Чарльза Чайлдресса убили, хотя никакими доказательствами не располагает. Он добавил также, что обратился за помощью к вам.
– Пембертон перевел дух и продолжил: - Это, понятно, задело нас за живое и вот за три дня, обзвонив членов нашего клуба, мы собрали двенадцать тысяч триста долларов.
– В голосе президента КСПОБ прозвучала плохо скрываемая гордость.

– С какой целью?
– осведомился Вулф.

Пембертон хлопнул себя по темени.

– Ах, извините, я не с того конца начал!
– извиняющимся тоном пояснил он.
– Эти деньги мы собрали, чтобы внести посильный вклад в проводимое вами расследование. Вот заверенный чек на всю сумму.

Он протянул Вулфу конверт.

– Я восхищен вашим предлоежнием, сэр, но вынужден от него отказаться, - произнес Вулф, безучастно взирая на конверт.
– Я, как вам известно, предпочитаю сотрудничать лишь с одним клиентом, а он у меня уже есть.