По той же причине, скупости в обостренной форме, гостей он всегда привечал сам, это позволяло с одной стороны, сэкономить на слуге, а с другой - самому получить чаевые. И поэтому ровно ничего удивительного не было в том, что, когда в таверну вошел дородный, богато одетый мужчина, за которым двое слуг несли объемистые тюки, Гаморе поспешил навстречу, ни на секунду не задумавшись о том, откуда мой взяться богатый купец в осажденном городе. Такие вершины мыслительного процесса Гаморе были недоступны.

– Хорошего дня, добрый хозяин, - густым голосом пробасил купец.

– И вам того же, уважаемый, - Гаморе бойко подскочил к перспективному гостю и склонился едва ли не пополам, не смотря на внушительный живот, - Чего желаете?

– Обед, комнату для меня и еще одну - для моих слуг...

– Сей момент будет сделано, - кивнул Гаморе, - что-нибудь еще?

Купец вопросительно вскинул густую бровь:

– А вы можете предложить что-то еще?

Гаморе не сменил позы, лица его не было видно, но согнутой спиной, или еще как-то он умудрился показать, что может многое, было бы желание - и то, чем желания оплачиваются.

– Хм, - задумался купец, - Если так... Утро мое началось плохо. Да и ночь была - врагу не пожелаешь...

Гаморе еще больше изогнулся, явив живое воплощение знака вопроса.

– Я бы не отказался от парочки кружек... Святого Утешения.

– Но, - Гаморе чуть приподнял голову, в сомнении взглянув на купца, - Святое Утешение можно получить лишь в храме и не раньше, чем на закате.

– Я бы щедро вознаградил вас, добрый хозяин, - солидно произнес купец и, помолчав, задумчиво добавил, - более чем щедро.

Глаза хозяина стрельнули по сторонам. Час был ранним и обеденный зал - обидно пустым. Гаморе давно раздумывал над тем, как заманить в свою таверну местных жителей раньше заката солнца, но пока ничего не придумал, у всех было полно дел. Оставалось лишь со скрипом зубовным подсчитывать убытки и стараться компенсировать их любой подвернувшейся мелочью.

– Знаете, уважаемый, - доверительно шепнул Гаморе, - вчера я сам, для себя взял в храме бутыль... чтобы развеяться после тяжелого дня. Но сон сморил меня раньше, чем я даже успел ее раскупорить. Так что, если хотите, я уступлю ее вам, скажем, за... пять реглей.

– Пять реглей?
– слегка удивился купец, - но храмовая цена - два.

– Два с половиной, - пожал плечами Гаморе, - и только после заката.

– Хорошо, - кивнул купец, - несите.

Гаморе слегка растерялся.

– Но... не лучше ли будет подать обед в комнаты? Я так понял, что почтенный купец устал с дороги?

– О да, - подтвердил тот и завел волынку по второму кругу, - Утро мое выдалось не самым хорошим, да и ночи бывали поспокойнее...

Дородный купец сделал знак слугам, гибкий как хлыст, молодой парень торопливо отодвинул массивный деревянный стул, тот, что постарше, с той же скоростью распаковал тюк и, вынув оттуда плоскую подушку, с поклоном положил ее на сиденье. Гость с достоинством опустил на нее свой зад, поерзал, и, найдя, наконец, удобное положение, замер, всем своим видом показывая, что никуда он отсюда не двинется. И если добрый хозяин намерен получить свои пять реглей, то придется ему подсуетиться.

Гаморе мялся еще ровно полстука сердца, потом мысленно махнул рукой и нырнул под прилавок.

В ту же секунду один из слуг сделал несколько совершенно бесшумных шагов в ту же сторону. И едва хозяин показался, сжимая в руках тяжелую, керамическую бутыль, запечатанную печатью храма, тот молниеносным движением метнул свое тело за стойку и прихватил Гаморе за обе руки.

– Та-а-ак, - протянул Марх, "проснувшийся" и сбросивший личину заезжего купца, - Что я тут вижу, любезный Гаморе? Торговля Благодатью святого Тара да еще до заката? Можешь попрощаться со своим гильдейским знаком, барон тебе этого не простит.

– Какая торговля?
– мгновенно сориентировался ушлый хозяин, - Знать не знаю никакой торговли. Послышалось вам, господин палач!

– А в руках ты что держишь, мошенник? Букет водяных лилий?
– благодушно поинтересовался Марх.

– Ах, это?!
– Гаморе с удивлением поглядел на бутыль с храмовой печатью в своих руках, словно только сейчас сообразив, что видит, - Ну да, ошибся, малость. Хотел достать яблочное вино, а она, зараза, под руку попала. Бутыли-то, извольте взглянуть, ну совершенно одинаковые. Не мудрено запутаться.

– Зачем же ты их рядом-то поставил?

– А - по недосмотру, господин палач. Исключительно по недосмотру, - Гаморе усмехнулся, уже не скрываясь.

– Понятно, - кивнул Марх, - а купил ты ее исключительно для себя. Такую здоровую, - взвесив поданную ему бутыль на руке, Марх уважительно присвистнул, - не лопнешь?

– Так ведь горе-то у меня какое!
– Гаморе всплеснул руками, - маслобойка сломалась. Верите ли, господин палач, расстроился, как будто родную маму потерял.

– У тебя же никогда не было маслобойки, - вмешался Трей, тоже сбросивший личину слуги, и шагнувший поближе, - масло ты всегда у Тараби берешь.