– Тем более, - подхватил тот, - Представляете, не было - да еще и сломалась!

– В целом, суду все ясно, - Дракон, отлепившись от дверного косяка шагнул к хозяину таверны. И вот ведь вроде угрозы в этом движении никакой не было... А Валерка, обряженный слугой, невольно попятился. Чародей, у которого нервы были покрепче, только улыбнулся криво и вежливо уступил дорогу, - этот бутлегер ушел в полную "несознанку" и утверждает, что попытка толкнуть из-под полы контрабандный самогон нам привиделась, - продолжил Степа.

– Ну, в общем, как-то так, - подтвердил Лапин

Гаморе выжидающе смотрел на нового персонажа. Смущения в его хитрых глазах не было.

Облокотившись на стол, Степан ответил ему таким же пристальным взглядом. Прошло не меньше минуты, когда тот задергался.

– Да-а, - протянул Степа тоном, полным неподдельного сочувствия, - как же он теперь будет? Пропадет ведь?

Обращался дракон отчего-то не к хозяину, а к Марху.

– Пропадет, - вздохнул палач, - только что теперь поделаешь.

– Главное, он ведь мужик-то неплохой... был, - Степан участливо похлопал по плечу Гаморе, который переводил взгляд с одного на другого, ничего не понимая, но от этого нервничая еще больше.

– И таверна была неплохая, - в том же ключе подпел чародей, обводя зал задумчивым взглядом.

– Эй, почему это "был"?
– решился спросить Гаморе, - я еще не помер! А если вы думаете, что сможете меня по-тихому живота лишить, так не надейтесь. Здесь наверху люди. Крикну - враз тут будут.

– Эх, мужик, мужик, - посетовал Дракон, не меняя позы, - тебе теперь кричи - не кричи, все едино.

– Может, еще обойдется?
– с надеждой спросил Лапин, - он ведь не злодей законченный. Ну, бизнес у него, конечно, тазиком накроется, это без вариантов. Но жить-то будет?

– Жи-и-ить?
– с сомнением протянул Дракон, - ну, жить-то, может и будет, - и не успел Гаморе переворить это заявление и воспрянуть духом, тут же все испортил, добавив, - только плохо и недолго.

– Что вы несете?!
– рявкнул вконец перепуганный Гаморе.

– Шкатулочку, пожалуйста, - не глядя, Степан протянул руку и Марх торопливо вложил ему в ладонь маленькую пластмассовую коробочку, - видишь эту вещь?

– Ну, вижу, - Гаморе уставился на коробочку, пытаясь понять, как эта, с виду безобидная хреновина, сможет помешать ему и дальше наслаждаться жизнью.

– Врать Дракону нельзя, - наставительно, как папаша сыну-двоечнику, произнес Степан, - вранье твое мы поймали и в этой коробочке закрыли. Теперь оно нашим будет, усек?

– Врешь, - губы Гаморе растянулись в улыбке.

Вязов кивнул и торжественно притопил небольшой выступ-кнопку. Народ невольно замер. Ничего не случилось. Степа чертыхнулся, потыкал в коробочку пальцами... Улыбка Гаморе стала еще шире.

– Чужой диктофон как чужой язык, - поморщился Степан.

Лапин забрал у него "шкатулочку", поиграл с "меню"...

"- Я бы щедро вознаградил вас, добрый хозяин, - раздался в тишине усталый, знакомый голос, - более чем щедро.

Хозяин таверны дернулся. И не напрасно. В следующую секунду он услышал свое собственное, бесстыжее и неосторожное:

"Знаете, уважаемый, вчера я сам, для себя взял в храме бутыль... чтобы развеяться после тяжелого дня".

– Кто это?
– опешив, спросил он.

– Это твоя ложь, несчастный, - с пафосом произнес Вязов, вырастая над Гаморе во весь свой немаленький рост, - теперь она заключена в этой шкатулочке.

– И мы обязательно ознакомим с ней барона, - добавил Лапин.

Степан уже мысленно поставил галочку, но оказалось, что он недооценил противника. Гаморе вдруг выпрямился и даже усмехнулся прямо в лицо историку. Скалиться на Дракона он все же не посмел:

– Это не мой голос! Он совершенно не похож, - торжествующе выпалил он, - каждый, кто его услышит, скажет, что вы поймали ложь кого-то другого.

– А по-моему, один в один, - протянул Марх.

– Досточтимый "купец" не называл никаких имен, - скривился Гаморе, уже не скрывая победного блеска в маленьких глазах.

– Вот ведь... крыса, - сморщился Трей.

– Крыса, - согласился Степан. Помолчал. Смолкли и остальные.
– Скажем ему, или не стоит?

– Не скажем, - мгновенно просек и подхватил Трей, - пусть это будет неприятным сюрпризом.

– Лучше сказать, - покачал головой Марх, - все же живой человек, пусть хоть знает.... И моя совесть спокойнее будет.