Я подалась к сыну и сказала то, что первым пришло в голову. Потому что мне так отчаянно хотелось, чтобы он не чувствовал себя ущемленным.

– Все у нас с тобой будет. Все, о чем мечтаем. Мы сами справимся, вот увидишь.

Вадим закивал, сделал глубокий вдох и заявил:

– Я всего добьюсь. Стану звездой и ни ты, ни я никогда ни в чем не будем нуждаться.

– А я и так не нуждаюсь, - заверила сына в ответ.
– У меня есть я сама и ты. Больше мне никого и не нужно.

Он посмотрел на меня внимательно, и мне стало под этим взглядом неуютно. Я примерно понимала о чем, -вернее, о ком - может пойти речь. Но была ли готова сейчас это обсуждать? В этом я сильно сомневалась.

– А как же тот… брат папиной новой жены?
– все же спросил Вадим.

Я поджала губы и сделала глубокий вдох. Могла сейчас отмахнуться, промолчать, сделать вид, что этот вопрос не стоит обсуждения. Но и недоговоренностей нам с сыном уже хватало с лихвой.

– Пока я не знаю, что тебе ответить на этот вопрос. Адам мне нравится. Он не сделал ничего плохого, напротив… но, как говорится, обжегшись на молоке, - я развела руками и кривовато улыбнулась.

– Я был неправ и в этом… прости меня, мам.

Сын подался ко мне и мы с ним крепко обнялись. Так и сидели, не обращая внимания на то, что нам обоим неудобно в такой позе, когда нас разделял стол. Просто каждый из нас чувствовал сейчас, что мы максимально близки друг другу. Как, наверное, никогда.

– Я хочу, чтобы ты была счастлива, - наконец сказал сын, но не успела я заверить его, что чувствую сейчас себя именно счастливой, как он добавил: - Многое отцу готов был простить, но только не того, что услышал сегодня.

Отстранившись, я нахмурилась. Выражение лица Вадима стало жестким, таким я сына еще не видела. И в то же время мне стало страшно вновь - неужели я своими руками сделала то, что нанесло Вадику такую травму, о которой он никогда не забудет?

– Что ты услышал?
– упавшим голосом спросила я у сына.

– Это утром было, - словно бы нехотя ответил Вадим после небольшой паузы. Насупился и уставился на сложенные на столе руки.
– Мы с папой вчера уехали от его второй семьи. Он сказал мне, что жутко от них устал. И что не хочет там со мной находиться. Привез меня в эту квартиру, кажется, она ему принадлежит.

Вадим потряс головой, словно ему нужно было избавиться от тех картинок, которые в ней появлялись.

– Никак не могу понять, как папа все это покупал за нашей спиной, пока мы жили здесь?
– прошептал он.

– Ну, конечно, это не дворец, - усмехнулась я, - но я люблю наш дом.

– Я тоже люблю, - с жаром заявил Вадим.
– Просто все это так подло…

Он сделал рваный вдох, после чего вновь замолчал. И я опять не торопила сына, давая ему возможность рассказать мне все тогда, когда он сам будет к этому готов.

– Утром папа думал, что я сплю, ну, я так считаю… иначе бы, наверное, не говорил всех этих ужасных вещей. Я не знаю, с кем он созвонился. С мужиком каким-то. И он сказал… - Вадим сделал еще один вдох.
– Он сказал, что тот - лох, потому что не может приструнить своих баб.

– Так и сказал?
– вскинула я бровь.

Сама же прекрасно представляла себе Антона в качестве автора именно этой фразы. Она, на сегодняшний момент, как нельзя кстати с ним ассоциировалась.

– Так и сказал, - кивнул сын.
– А потом добавил…

Вадим помедлил, только бросал на меня вопросительные взгляды, словно ему нужно было понять, можно ли говорить мне о том, что выдал его отец, или нет.

– Ну?
– как можно спокойнее поторопила я сына.

– Потом он сказал, что сам себя чувствует королем. Одна с ним и покупает ему все, что он захочет. А вторая… то есть, ты, все эти годы его обстирывала, обихаживала. В рот ему смотрела и готова была делать все, что он скажет. И его все полностью устраивало. Ну, и что у него еще стоит поучиться, как ловко ему все удается.

Я запрокинула голову и рассмеялась. Антон до сих пор считал, что ему все удается? Даже в этом разговоре он кичился тем, что на деле уже было пшиком.

– Тебя это так сильно задело?
– спросила я, когда отсмеялась.

Конечно, понимала чувства сына. Про его мать сказал такое тот человек, которого он тоже безгранично любил. Но очень бы не хотела, чтобы Вадим прокручивал все это в голове и переживал.

– Сильно. Я не хочу больше его видеть, - процедил он.
– Мы с тобой сами справимся, - повторил он за мной то, о чем я ему уже сказала.