Так ты заслужишь награду великую. Что же стоишь ты?"

Выслушав, тот отвечает хитро, хоть и был неотесан:

40 "Тот куда хочешь пойдет, - говорит, - кто кушак потерял свой".

В Риме воспитан я был, и мне довелось научиться.

Сколько наделал вреда ахейцам Ахилл, рассердившись.

Дали развития мне еще больше благие Афины,

Так что способен я стал отличать от кривого прямое,

Истину-правду искать среди рощ Академа-героя.

Но оторвали от мест меня милых гордины лихие:

К брани хотя и негодный, гражданской войною и смутой

Был вовлечен я в борьбу непосильную с Августа дланью.

Вскоре от службы военной свободу мне дали Филиппы:

50 Крылья подрезаны, дух приуныл; ни отцовского дома

Нет, ни земли - вот тогда, побуждаемый бедностью дерзкой,

Начал стихи я писать. Но когда я имею достаток

Полный, какие могли б исцелить меня зелия, если 6

Лучшим не счел я дремать, чем стихов продолжать сочиненье?

Годы бегут, и у нас одно за другим похищают:

Отняли шутки, румянец, пирушки, любви шаловливость;

Вырвать теперь и стихи уж хотят: что писать мне велишь ты?

Люди одно ведь и то же не все уважают и любят:

Одами тешишься ты, другого же радуют ямбы,

60 Биона речи - иных, с его едкою, черною солью.

Трое гостей у меня - все расходятся, вижу, во вкусах,

Разные неба у них, и разного требует каждый.

Что же мне дать? Что не дать? Просит тот, чего ты не желаешь;

То, что ты ищешь, совсем уж претит и другим ненавистно.

Кроме того, неужели ты мнишь, что могу я поэмы

В Риме писать среди стольких тревог и таких затруднений?

Тот поручиться зовет, тот выслушать стихотворенье,

Бросив дела все; больной тот лежит на холме Квиринальском,

Тот на краю Авентина - а нужно проведать обоих!

70 Видишь, какие концы? И здоровому впору!
– "Однако

Улицы чистые там, и нет помех размышленью".

Тут поставщик, горячась, мулов и погонщиков гонит;

То поднимает, крутясь, тут ворот бревно или камень;

Бьется средь мощных телег похоронное шествие грустно;

Мчится там бешеный пес, там свинья вся в грязи пробегает:

Вот ты иди и слагай про себя сладкозвучные песни.

Любит поэтов весь хор сени рощ, городов избегает;

Вакха любимцы они и в тени любят сном наслаждаться:

Ты же стремишься, чтоб я среди шума дневного, ночного,

80 Песни слагая, ходил за поэтами узкой тропою.

Я, что избрал себе встарь Афины спокойные, ум свой

Целых семь лет отдавал лишь наукам, состарился, думы

В книги вперив, - я хожу молчаливее статуи часто,

Смех возбуждаю в народе: ужели же здесь средь потоков

Дел и невзгод городских для себя я признал бы удобным

Песни в стихах сочинять, согласуя со звуками лиры?

В Риме юриста подбил один ритор, чтоб оба повсюду

Только хвалы лишь одни в речах возносили друг другу,

Тот был бы этому Гракх, тому ж был бы Муцием этот.

90 Разве не так же с ума сладкогласные сходят поэты?

Песни слагаю вот я, он - элегии: дива достойны

Наши творенья чеканкой всех Муз девяти. Посмотри же,

Как мы спесиво идем и с каким мы напыщенным видом

Взор устремляем на храм просторный для римских поэтов!

Вскоре затем, коль досуг, последи и в сторонке послушай,

Что принесли, почему же венок себе каждый сплетает.

Бьемся в упорном бою, как самниты, до первой лампады;

Точно ударом платя за удар, мы врага изнуряем.

Мненье его - я Алкеем ушел, а мое так - он кем же?

100 Кем, если не Каллимахом? Потребуют большего если,

Станет Мимнермом тотчас, величаясь желанным прозваньем.

Много терплю, чтоб смягчить раздражительных племя поэтов,

Если пишу я стихи и ловлю одобренье народа;

Кончив же труд и опять рассудок себе возвративши,

Смело могу я заткнуть для чтецов открытые уши.

Смех вызывают всегда стихоплеты плохие, однако

Тешатся сами собой и себя за поэтов считают;

Пусть ты молчишь - они все, что напишут, блаженные, хвалят.

110 Тот, кто желает создать по законам искусства поэму,