— Привет.

Макс поздоровался в ответ и с интересом оглядел тесную прихожую. Ира стыдливо запихнула под тумбочку рабочие папины ботинки, которые со вчерашнего вечера никто не удосужился помыть. От гостя не укрылся ни её манёвр, ни хаос косметической дребедени у зеркала, оставленный мамой в спешке.

— С родителями живёшь? — удивлённо поинтересовался Макс, сбрасывая кроссовки.

— Ну да, — Ира нарочито небрежно пожала плечами. — А ты?

— Я снимаю, — сообщил Макс. — Давно уже, как универ закончил.

— Понятно, — бестолково брякнула Ира. — Проходи. Или торопишься?

Не торопился. Послушно прошёл на кухню, уселся по незнанию на Ирино место. Сгонять гостя хозяйка не стала, спрашивать, что случилось, — тоже, хотя очень хотелось. Разливая по кружкам чай, Ира искоса оглядела Макса. С ним точно что-то не так. Взволнован? Да вроде нет, хотя за неделю Ира привыкла, что он чаще весёлый, чем задумчивый. Рассеянно барабанит пальцами по столу, рассматривает пёстрые магнитики на холодильнике. Кажется, он сегодня должен был разоблачать кружок каких-то фанатиков; неужели успел управиться?

— Как успехи с делом? — вежливо поинтересовалась Ира, ставя перед гостем кружку с чаем.

Макс изумлённо вскинул брови. Вот что не так! Не хватает серебряного колечка; должно быть, снял, чтобы не привлекать к себе внимания.

— Я про него и хотел, — признался контролёр и отхлебнул чаю. — Про этот… «Восход».

— Как-как? — переспросила Ира и тут же спохватилась: — Ой! Я забыла сахар, извини, пожалуйста…

— Точно, — Макс озадаченно заглянул в кружку. — Я вообще без сахара не пью…

Ира метнулась за сахарницей. По крайней мере, вазочка с печеньем на месте, под носом у гостя. Макс бросил в чай три кубика рафинада и поболтал в кружке ложкой — скорее ритуально, чем с целью размешать.

— Так что там за «Восход» такой? — спросила Ира, вежливо изображая интерес. — Или это секретно?

— Да не, точно не секретно, — Макс дёрнул плечом, будто отгоняя назойливое насекомое. — Фигня какая-то. Вроде ничего особенного, обычная дурь про очищение духовное, но… Можешь со мной в следующий раз пойти?

— Я? — Ира едва не поперхнулась чаем. — Зачем? В смысле… Я же не в отделе. Не разбираюсь в ваших делах…

Макс воззрился на неё недоверчиво, будто силясь определить, кто из них несёт чушь. У контролёров, должно быть, принято без расспросов бросаться на подмогу, но на то они и высококлассные маги… А секретарша что может? Внимательно законспектировать душеспасительную проповедь?

— Ну… — Макс нахмурился. Ира готова была поклясться, что он усиленно пытается что-то сообразить. — Это, наверное, неважно. Мне просто надо…

Он озадаченно замолк. Поднёс к губам кружку, зачем-то понюхал чай, осторожно отхлебнул.

— Что тут?

— А, — Ира оглянулась на расписной чайник, будто он мог подсказать, что мама накидала в заварку. — Ну мята, смородиновый лист… Чабрец ещё. Ты такое не любишь?

— Да нет, я всеядный, — Макс сосредоточенно щурился на кружку, словно в ней крылся ответ на какой-то сакраментальный вопрос. — Просто похоже очень…

— На что?

— Да там наливали…

Макс бросил рассеянный взгляд в окно. Серого дневного света сегодня не хватало, и в кухне горела в три лампочки люстра; Ира даже чуть-чуть щурилась от излишних люменов, а Максу как будто всё равно. Зрачки у него были расширены, как в сумерках.

— Подожди-ка минутку, — пробормотала Ира, пытаясь собрать в кучу разрозненные мысли. — Погоди… Я сейчас…

Странная Максова растерянность, непонятные травяные настои, сдобренные перебивающим запахи чабрецом, всякая жуть, какую доводилось слышать про секты… Ира торопливо потрошила мамины мешочки, проворно меняя мерные ложки. Не ахти какое средство, но против слабых отравлений помогает, и потом, она всё равно не знает ничего лучше. Макс наблюдал за её лихорадочными метаниями с отстранённым интересом. Когда Ира отобрала у него недопитый чай и сунула под нос исходящую ароматным паром кружку, он удивлённо уставился на угощение и ничего не сказал.

— Пей, — распорядилась ведьма седьмой категории, втайне надеясь, что тот же Макс, очухавшись, не арестует её за несанкционированное применение дара. — Без сахара.

Впору было ожидать, что он начнёт упрямиться и расспрашивать, однако Некрасов безропотно повиновался. Отпил, поморщился от горечи, уставился на Иру, словно в ожидании дальнейших указаний. Красивые у него глаза: большие, светло-серые, с приподнятыми уголками… Что за чушь лезет в голову!

— Давай, приходи в себя, — потребовала Ира, наклоняясь через стол и подталкивая к гостю кружку. — Пока всё не выпьешь, не отстану.