Думать об этом было совсем неприятно, и Павел решил переключиться на одно из своих любимых занятий. Он выдвинул верхний ящик стола, в котором лежала основная часть его коллекции ножей, взял один из них и задумался, разглядывая его. У Зайчика таких ножей еще больше… Точнее, не такой дешевки, заказанной через Интернет, а гораздо более ценных. И не только ножей — шпаги, сабли, кинжалы, шашки… В том числе турецкая сабля — клыч кого-то из царской семьи. Интересно, кому именно она принадлежала? Алексей сказал, что на вид она была довольно простой — значит, видимо, ее хозяином был кто-нибудь из дальних царских родственников? Их, надо полагать, было много, но если о самом последнем императоре и его семье Павел из школьных уроков истории кое-что знал, то об остальных Романовых ему мало что было известно.

Но уж этот-то пробел в знаниях было несложно восполнить! Пожарский снова повернулся к ушедшему в спящий режим компьютеру и следующие полтора часа провел на всевозможных исторических сайтах. Он бы просидел в Интернете и дольше, но ближе к полуночи мама постучала в его дверь и напомнила, что завтра ему вообще-то надо рано вставать и идти в школу. Пришлось выключать компьютер и нехотя тащиться в ванную, а потом и в кровать.

Паша и не думал, что так сильно устал за этот длинный день. До того, как он лег, ему как будто бы вовсе не хотелось спать, но стоило его голове коснуться подушки, как он провалился в сон. И снова оказался в большой, как актовый зал, комнате, уставленной игрушками…

Была ли это та же самая комната, которую Пожарский видел в своем вчерашнем сне, или просто похожая на нее, сказать было сложно. Если и та же самая, то в ней все изменилось — мебель стояла по-другому, ковер на полу тоже был новый, и на нем в беспорядке лежали разные игрушки. Хотя нет, не совсем в беспорядке — сидящий на ковре худенький мальчик лет шести, одетый в матросский костюмчик, с серьезным видом выстраивал ровными рядами множество крошечных металлических солдатиков. На ковре явно готовилось какое-то масштабное сражение между двумя армиями.

Паша, хоть и считал себя уже давно выросшим из таких детских игр, стал с интересом присматриваться к солдатикам, сработанным с потрясающим искусством и вниманием к деталям. Поэтому он не заметил, как дверь комнаты распахнулась, и в нее вошла высокая девочка-подросток, державшая на руках большого рыжего кота. Следом за этой девочкой в комнату вбежали еще три — это совершенно точно были те четыре сестры, которых Павел видел в прошлом сне. В отличие от своего младшего брата, они изменились не так сильно, хотя и выглядели года на три-четыре старше. Одеты все четверо были одинаково — в бело-синие платья-матроски, похожие на костюм мальчика.

— Алексей! — подбежала к брату младшая из девочек. — Смотри, кого Оля тебе принесла!

Ее брат и сам уже поднялся на ноги и неуверенно потянулся к пушистому рыжему коту, дремавшему на руках у своей хозяйки.

— Не бойся, — сказала ему старшая из сестер, которую назвали Олей, — Васька добрый и никогда не царапается. Можешь его гладить, он тебя не тронет.

Пожарский, в отличие от девочек, видел, что их брат не боится кота — скорее, он просто не знал, как с ним обращаться, словно никогда раньше не имел дела с животными. Он медленно провел ладонью по голове кота, и тот лениво приоткрыл глаза, посмотрел на мальчика и снова закрыл их.

— Замурлыкал! — воскликнула державшая его на руках девочка. — Ты ему понравился!

Она опустилась на пол, положила полусонного кота рядом с собой и принялась гладить его по рыжей полосатой спине. К этому занятию присоединились и остальные девочки вместе с окончательно осмелевшим братом. Кот вытянулся на ковре, а потом перевернулся на спину, подставляя для ласки светлый живот. Дети засмеялись и стали гладить его с удвоенной силой.

— Какой же он мягкий… — задумчиво проговорил мальчик. — Даже не верится, что у него еще и когти есть и он может царапаться.

— Может, но это очень редко бывает, — ответила младшая из девочек. — В последние года два я вообще не помню, чтобы он когти выпускал. Вот когда я помладше была, иногда царапался…

— Это потому что ты, Настя, его то за хвост дергала, то так к себе прижимала, что он едва не задыхался, — сказала Оля. — От такого обращения любой бы из себя вышел, даже Васька!

— Неправда твоя, никогда я его не дергала за хвост! — тут же горячо принялась возражать младшая сестра.

Остальные девочки засмеялись, и она изобразила на лице обиду:

— Будете так про меня говорить — не буду с вами играть. И Машка не будет. Машка, пойдем в наши комнаты, сами там во что-нибудь поиграем! — повернулась она к той девочке, которая в прошлом сне Павла носила младшего брата на спине.

— Никуда вы без нас не пойдете, — подала голос еще одна из сестер. — Мама вам запретила шуметь в спальнях.

— Таня, не командуй! Она нам только теннис запретила! — запротестовала самая младшая.

— Что вы опять натворили? — удивилась самая старшая.