— А раньше ты мне говорила, что в школе всех надо внимательно слушать! — хихикнул мальчик.

— Мало ли, какие я глупости говорю! — фыркнула в ответ его мать. — Иди лучше руки мой!

— А кто это вообще такой? — спросил Паша, войдя в ванную, но оставив дверь открытой.

— Да Игорь Зайчик, «борцун с кровавым режимом»! — проворчала Пожарская, переворачивая мясо и поглядывая краем глаза, хорошо ли сын намыливает руки.

Павел замер, держа руки под струей воды, не замечая, что она очень горячая.

— Дети его на смех поднимут, как только услышат эту фамилию! — снова хохотнул Юрий Павлович. Супруга повернулась к нему, и под ее тяжелым взглядом он стал расставлять на столе тарелки.

— Он вам будет морочить головы, говорить, что все остальные кандидаты — продажные, а он один — порядочный, хотя на самом деле все они одинаковы, — сказала она, закрывая крышкой сковородку с мясом.

— Тебе, как депутату, виднее, — снова подал голос глава семейства.

— Можешь делать вид, что его слушаешь, кивать, но особо вникать в эту чушь не стоит, — игнорируя супруга, продолжила Пожарская.

Оба родителя не видели, как напрягся сын. Еще недавно он, скорее всего, сделал бы именно так, как советовала ему мать — просто пропустил бы и фамилию депутата, и информацию о встрече с ним мимо ушей. Но не после того, что он видел сегодня и что рассказал ему Алексей. Впрочем, матери об этом знать, естественно, не следовало.

— А зачем этот Зайчик вообще к нам в школу собирается? — спросил младший Пожарский, напуская на себя равнодушный вид. — Мы же несовершеннолетние, голосовать за него все равно не можем.

— Зато ваши родители могут, — усмехнулся Пожарский-старший. — Он наверняка не только у вас будет выступать, но и по другим школам поездит.

— И скорее всего, он не единственный, кому пришла в голову эта «светлая идея», — добавила его жена, снимая сковородку с огня, — так что вслед за ним в нашу школу наверняка и другие кандидаты попрутся. И будет у наших детей вместо уроков сплошная политинформация, прямо как в старые добрые времена!

— Ну, теперешние дети только рады будут! — глава семейства по-прежнему был в хорошем настроении, сколько бы его жена ни хмурилась.

Паша пожал плечами и, увидев, что мать так и забыла про помидор, который собиралась нарезать, схватил нож и торопливо покромсал его неровными кружками, после чего вывалил их на блюдо с аккуратными ломтиками огурцов и головками редиски. Мама, взглянув на эти кружки, вновь недовольно закатила глаза:

— Ну чего так некрасиво? Я бы лучше сама нарезала! Столько возишься со своими ножами, а пользоваться ими нормально не умеешь!

— Своими ножами я пользоваться умею, а этот нож тупой и никуда не годится! — тут же принялся защищаться Павел.

Людмила только махнула рукой:

— Ладно, все, давайте есть! И я все-таки поговорю завтра с директором — может, Зайчику еще и откажут.

Голос ее, правда, звучал не очень уверенно, и Паша мог бы поспорить, что она уже требовала и от директора, и от завучей не отрывать учеников от уроков, но с ней никто не согласился. И это все-таки было очень странно — зачем школе лишние проблемы, суета с организацией такого мероприятия, споры с родительским комитетом? «Алексей сказал, что Зайчик — политик и коллекционер, значит, человек он небедный, — думал Павел, ковыряясь в тарелке. — Наверное, он пообещал школе какую-нибудь матпомощь — может, купить что-нибудь для учебы, или ремонт сделать, или просто денег дать… Но почему тогда директор не сказал об этом маме?»

Все это стоило как следует обдумать, но за ужином Паша постоянно отвлекался — родители, забыв на время и о Зайчике, и о других проблемах, перешли на разные «мирные» темы и периодически подшучивали друг над другом. Подобные вечера случались в их семье не так часто: и отец, и мать обычно были заняты или так уставали за день, что почти сразу после ужина укладывались спать, так что в другой раз Павел посидел бы с ними за столом подольше, пользуясь возможностью пообщаться с обоими. Но сейчас мальчику было немного не до того, так что он быстро расправился с едой и вскочил из-за стола.

— Мам, пап, спасибо! Очень вкусно было! — он поставил тарелку в раковину и отправился к себе в комнату.

— Как у тебя с уроками? — крикнула мать ему вслед.

— Да еще вчера все сделал! — отозвался подросток. Это было правдой — он только не уточнил, что сделал все задания еще в школе, во время двух последних уроков литературы.

В своей комнате Паша включил компьютер, открыл сразу несколько страниц своих виртуальных знакомых, бегло проглядел, что нового они написали, и отодвинулся от стола. Мысли его снова вернулись к готовящемуся визиту в гимназию Игоря Зайчика. Скорее всего, он предложил директору взятку. Наверное, и мама об этом догадывается, но доказать ничего не может, потому и злится. А было бы здорово, если бы Зайчик заявился в их актовый зал, начал бы там выступать — и тут Павел бы вышел к нему и крикнул в микрофон, что он подкупил директора! Зайчика бы с позором выгнали, директору пришлось бы уволиться, а он, Паша, был бы героем… Подросток фыркнул, понимая наивность этой картины. Что бы сказал Алексей, если он поделился с ним такими фантазиями? Ничего бы не сказал, только посмотрел бы на него, как на дурака.