День сменился на вечер. Доносившиеся из зала шум и возгласы постепенно утихли. Люди начали расходиться по домам, то и дело заглядывая через открытую дверь в кабинет к Максиму, чтобы попрощаться. К моменту, когда за окном окончательно установилась непроглядная темнота, школа практически полностью опустела.

Максим ушел с работы последним. Он крепко пожал руку дежурному охраннику, со скучавшим видом сидевшему за столом и разгадывавшему кроссворд, и вышел на улицу. Подойдя к автомобилю, Максим обернулся и ещё раз окинул взглядом красное кирпичное здание.

Полтора месяца, которые он уже провел в этих стенах, не стоили ровным счетом ничего. Летом новый директор ещё не видел настоящей школы, а лишь сталкивался с её сухим и бездушным каркасом. И только теперь, с окончанием каникул и приходом учеников, в школе начала просыпаться жизнь. В толстых каменных стенах на пяти этажах опять поселились шум и суета, стал раздаваться задорный детский смех и зазвучали строгие наставления ученикам от их педагогов.

Начался ещё один учебный год.

В кабинете директора было темно. Солнце лишь начало подниматься из-за горизонта и его слабые оранжевые лучи, проникавшие сквозь стекло, пока ещё были не в силах рассеять мрак комнаты. Плоские потолочные лампы не горели, а единственным источником света в помещении служил мерцавший экран включенного ноутбука.

Школа пока что спала. Учеников в здании не было, преподаватели и другие работники тоже ещё не успели прийти. Только в подобное раннее утреннее время Максим мог насладиться одиночеством и спокойно обдумать планы на грядущий день, не отвлекаясь на непрерывные расспросы коллег и решение миллионов сиюминутных проблем.

Сентябрь подходил к концу. Максим сидел в тишине и разглядывал открытую на экране компьютера таблицу с финансовыми показателями школы, то и дело удрученно покачивая головой. Сегодня наступил семидесятый день его пребывания на посту директора. Именно такой срок отмерил себе Максим на то, чтобы адаптироваться к новой работе, понять царящие в вверенной ему школе правила и заведенные порядки. За прошедшее время он не вносил кардинальных изменений и не старался пошатнуть бытовавшие здесь устои. Запасшись терпением, Максим наблюдал и пристально изучал то, что служило фундаментом и опорами этой организации: имевшиеся ресурсы, внутреннюю экономику, систему управления и, конечно же, работавших в школе людей. Прежде чем браться за улучшение уже запущенного механизма, Максим предпочел сперва досконально проанализировать его устройство и эффективность и как следует обдумать предстоящие шаги. Тщательная подготовка всегда была коньком Максима и залогом дальнейших успехов его начинаний. И вот приготовления подошли к концу. Четкая картина всего происходящего в школе сложилась в голове директора подобно детальному чертежу. Теперь наступала пора браться за дело.

Дверь в кабинет открылась. В комнату зашла Марина и, машинально нащупав на стене небольшую кнопку, включила свет.

– О, Господи! – вздрогнула она, неожиданно увидев скрывавшегося до этого во мраке мужчину. Секунда понадобилась Марине, чтобы перевести дух. – Ну ты и напугал.

– Прости, я не нарочно, – тут же извинился Максим. – Хотел посидеть в тишине и темноте, осмыслить кое-что.

– Хоть бы дверь приоткрыл, – убирая в шкаф пальто сказала Марина. – И о чем думу думал, если не секрет?

– Размышлял, как бы уговорить Управление образования оставить нас в покое. – ответил Максим. – Они продолжают бомбардировать школу своими идиотскими поручениями.

– И что на этот раз? – недовольно поинтересовалась Марина.

– Требуют направить нескольких преподавателей для участия в каком-то фестивале, а затем – велят организовать субботник. Чёрт, да с какой стати учителя должны дворниками работать? Да ещё и учеников к этому делу припрягать.

Марина сочувственно покачала головой.

– Как думаешь, – Максим посмотрел на завуча, – что будет, если молча проигнорировать эти сумасбродные поручения?

– Вылетишь с работы за несоответствие занимаемой должности, – легко ответила Марина, понимая, что Максим говорил не всерьез. – Так что хочешь или нет, но тебе придется вешать эту галиматью на шею учителей. Конечно, это не лучший способ завоевать всеобщую любовь коллег, но иначе никак.

– А ведь мне даже нечем платить преподам за переработки, – недовольно буркнул Максим. – В бюджете дыра размером с Юпитер, а я со всех сторон только и слышу зудеж: «Нужно то», «Нужно это».

– Знаю, – сказала Марина. – Учителя просто слезами Ярославны заливаются: мела нет, контурных карт нет, химических реагентов для опытов нет, учебники штопаны-перештопаны и синей изолентой перемотаны.

Марина села за стол и с демонстративной грустью поджала губы.

– Вот и приходится постоянно просить педагогов унижаться и собирать с родителей пожертвования на нужды классов.

Максим не ответил, лишь печально посмотрел на коллегу.

Учебный год только начался, но с каждым днем прореха в школьном кошельке становилась всё больше. Никаких радужных надежд на финансовую поддержку со стороны государства Максим не питал и с сожалением признавал очевидное – чиновникам было плевать на бедственное положение дел в здешних стенах. Обложенная со всех сторон идиотскими требованиями, несуразными регламентами и живущая в катастрофической нехватке денег на первоочередные нужды школа напоминала окруженную немцами крепость Осовец, обороняемую уже мертвыми, но по-прежнему сражавшимися с оружием в руках русскими солдатами.