Я думала, штаны Алена снимет в машине, но она спокойно стянула их у всех на виду, сбросила сапожки, и с брезгливым видом спряталась на заднем сиденье, словно ее оскорбили.

Я попыталась влезть в брюки. Кожа была натуральной, а это такой материал, что либо подойдет, либо нет — он не тянется. К счастью, Алена оказалась толще меня, но ниже — штаны были коротковаты. Я надела обувь — размер почти подошел.

Я выбралась из машины, повернулась к вампирам спиной и застегнула молнию на брюках — она сошлась. Можно ехать.

Я села за руль и спрятала оружие в бардачок. Андрей сел рядом и пристегнулся — уставший, но спокойный.

Несколько секунд я сидела и смотрела в темное небо. Не хотелось мне ехать. Может быть, это предчувствие.

Я измучена, на мне наряд с чужого плеча, а впереди встреча с Эмилем и его врагом. Это самый плохой день в моей жизни, не считая… Ладно, не вовремя об этом. Что было, то прошло.

Эмиль мог не посылать Феликса за мной. Мог не звонить Андрею. Ему так было бы легче. Наверное, я дорога ему чем-то. Знать бы еще, чем.

Я ехала, чтобы не разрушить нить, внезапно протянувшуюся между нами.

Если она снова мне не померещилась.

Я завела машину и, врубив заднюю, выехала из кустов. Надо развернуться, но места мало, а тратить время не хочу. Я выкрутила руль до упора, не щадя «мерседес», и прорвалась через заросли.

Машина подпрыгнула на кочке и лихо развернулась. Я вдавила газ, словно за мной гнались черти. Дорога петляла между деревьев, как пьяная, в свете фар колыхались ветки. Через несколько минут я увидела полосу асфальта — выезд на трассу.

Я отпустила педаль, когда впереди показался ряд ярких фонарей. Скоро пост ГИБДД. Надеюсь, нас не прижмут к обочине. У Андрея два огнестрельных, на заднем сиденье Феликс в наручниках и Алена в свитере и в трусах. В салоне куча оружия. Вряд ли я придумаю невинное объяснение, убеждая инспектора нас отпустить.

На посту нас не остановили, и я спокойно въехала в город, хотя сердце ломилось в ребра.

Феликс сопел сзади, сосредоточенно дергая наручники то так, то этак.

— Твою мать, — бессильно вздохнул он, едва не хныча. — Что с ними делать?

— Руку отгрызи, — посоветовал Андрей.

Алену я хотела высадить на первой же остановке, но она закатила истерику, так что к дому Эмиля мы подъехали в прежнем составе. Я припарковалась на другой стороне улицы, исподлобья рассматривая особняк — все, как обычно: охрана на воротах, в холле первого этажа горит свет, на втором светятся несколько окон. Тихо, мирно, но я знаю, какая хорошая там звукоизоляция.

Внутрь заезжать не буду. Кто знает, вдруг придется сматываться — не хочу бампером бить ворота.

— Позвони Эмилю, — сказала я.

Феликс без возражений набрал номер. Я продолжала рассматривать дом, пытаясь найти зацепку, чего ждать внутри. И тут услышала, как ответил Эмиль — телефон не на громкой связи, но на Феликса он заорал так, что нет сомнений, что он не только жив, но и вполне здоров.

Тот заискивающе отвечал брату, что все в порядке, проблема улажена, а он вот-вот подойдет.

— Идем, — я сунула пистолет за пояс, прикрыла футболкой, и выбралась из машины.

— Кармен, — Андрей обошел машину и остановился почти вплотную. — Давай так, как зайдем, держись уверенно, но не встревай, хорошо? Если тебе предложили условия, значит, что-то от тебя хотят.

— Что, например?

— Понятия не имею. Вы уже в разводе. Когда Эмиль проиграет, этого, — он кивнул на Феликса, — скорее всего, оставят живым, а ты им не нужна, получается.

Я заметила, он не сказал «если», он сказал — «когда».

— О чем ты? — прищурилась я.

— А как ты думаешь, новый мэр забирает имущество побежденного? Вдова отдает в обмен на жизнь. С тобой как всегда особый случай. Вроде ты ему и не вдова… И не вампирша даже. Неясный у тебя статус.

— Он еще жив, — напомнила я.

— Ладно, послушаем, что скажут, — вздохнул Андрей. — Станет жарко, отказываемся от претензий и уходим. Нас выпустят.

Я еще раз взглянула на дом: меньше всего я хочу застрять там, как тогда… Внутри стало холодно, но и остановиться я уже не могла.

— Ты уверен? — я откровенно взглянула на него. Так бывает у тех, кто вместе прошел войну — или вампирские разборки, как в нашем случае. Я хотела знать шансы.

— Если мы публично откажем ему в поддержке, у них не будет поводов нас трогать. Знаешь, сколько раз я это видел?