— Зачем ты энтим намазюкалась? — полюбопытствовал я.

— Для красоты, — ответила она, — для тебя же стараюсь.

Тьфу, вот зараза, так бы и поколотил, да нельзя, живот у нее вон уже какой — скоро рожать. Ну и ладно, как родит, тогда уже и поколочу, отведу душу.

Сама-то она увидала, что я не в духе и глаголит:

— А ты чаго такой смурной? Случилось что?

— Ничаго.

— То что зверь в силки не попал, энто пустяки. У нас еще солонины полбочки, мешки с мукой, картофеля полный погреб да всякой мелочи. Чай, не пропадем.

Утешать меня вознамерилась, она у меня такая.

— Борща давай, — изрек я и на лавку за дубовый стол сел.

Налила мне целую плошку и сухарей дала. Эх, хорошо же горячего борща навернуть после долгой прогулки по сугробам. Наелся и подобрел, и вот когда совсем меня разморило, Любава и сказывает:

— Мне из колодца воды набирать совсем тяжело стало. — И на живот показывает.

— И что? Я же тебе воды наносил.

— Наносить-то наносил, но она закончилась. Тебя же весь Божий день не было, как мне без воды готовить-то?

Вот ведь дура, и сколько же воды-то ей надить? Она же и каждый Божий день омовение принимает. Одним словом, баба. Еще и обрюхаченная. Что с нее взять?

— Снега бы натопила, — изрек я.

— Ты чаго? — аж вскочила. — Ты же ведаешь, так нельзя, плохая примета. Марианна вон всю зиму из снега готовила и померла…

— Ну и чаго же ты от меня хочешь?

— А ты приделай к колодцу колесо специальное. Чтобы, коли крутить его, так веревка на него бы и наматывалась, ведро из колодца поднимала.

— А энто не грешно?

— С чего бы вдруг грешно? Избу же строить не грешно, а колодец почему грешно? Да и кому какое дело? Энто наш колодец, ты его и копал.

— Ты же ведаешь одиннадцатую заповедь, — изрек я, но уже как-то неуверенно.

— А коромысло можно? Ты же сделал мне коромысло! Так почему нельзя и колесо к колодцу приладить? Помнится, в моей слободе был такой колодец с колесом, весь люд христианский воду набирал, и ничего.

Святые угодники, а ведь она права, хоть и баба, ей же сейчас ничего тяжелого подымать нельзя. С колодцем энтим дурацким еще надорвется да ребеночка скинет. А ведь три года Бог детей нам не давал, и вот наконец она отяжелела. Энто же первенец, жалко. Так почему бы ей колесо к колодцу и не приладить?

— Истинно глаголю! Сам видывал! На юг отсюдава да за темным лесом селение вырожденцев! — божился Ждан Лисий Хвост, то и дело поправляя рыжую шевелюру. Лицо у него раскраснелось так, что цветом почти слилось с веснушками.

— Брехня, — махнул рукой Ярополк, не сбавляя шага, — нету там ничего, одно болото. Я в те края когда-то хаживал.

— А вот и есть! Есть! — не сдавался Ждан, еле поспевая за охотниками. — Там тропа есть через болото, коли пройти по ней, так там далее и лес будет, а за лесом — слобода вырожденцев!

— Ну, коли есть, то надо бы Велимудру поведать, — рассудил Ратибор. — Да приумножат боги его славу и благополучие.

— А почему бы и не поведать, — пожал плечами Ярополк. — Ждан то селение видел, он пусть жрецу и докладывает.

— И доложу! — аж подскочил Ждан. Он был Ярополку как раз по могучую грудь. — Своими глазами видывал!

— А самих вырожденцев видывал? — поинтересовался Ратибор.

— Видывал! — заверил Ждан, довольный, что его спросили. — Одного совсем с близка, вот как тебя сейчас! Высоченный! — Тут он поднял руки вверх, показывая, насколько высокий был вырожденец. — Да мало того, он еще и весь покрытый шерстью!

— Как весь? — нахмурился Ратибор, все так же шагая промеж деревьев.

— Полностью весь, как олень какой-нибудь или другой зверь! И шерсть черная, я-то поначалу за лешего его принял! — продолжал Ждан, активно жестикулируя.

— И он не подрал тебя? Не кинулся? — недоверчиво поинтересовался Ярополк, поглаживая шрам на щеке.

— Нет, — ответил Ждан и тут же запнулся, опустил глаза.

— Ну же, выкладывай! — потребовал Ярополк.

— Сбежал я, — тихо молвил Ждан, не поднимая глаз.

Ярополк с Ратибором осклабились.

— Все выкладывай! Где ты его видывал? И почему он на тебя не напал? — наседал Ярополк.

— В ловушку я попал, — нехотя ответил Ждан. — В веревочную, а он меня освободил.

— Брехня! — оборвал Ярополк. — Вырожденец и освободил?! Не верю! Всем же ведомо, что вырожденцы — свирепые и кровожадные чудовища, проклятые творения Чернобога! Это же нелюди! Настоящие порождения мрака!