На следующее утро я на беговой дорожке, когда Камилла появляется из своей спальни. Подняв палец вверх, я наблюдаю за тем, как мой сердечный ритм увеличивается на моих часах, и последние несколько секунд моего бега набирают силу, пока я не достигну своего целевого пульса. Я хлопаю рукой по кнопке остановки без периода заминки и спрыгиваю с беговой дорожки, наслаждаясь приливом дофамина, который попадает мне прямо в голову.

— Как дела? — я вытаскиваю наушник, вдыхаю через нос и через рот. От моих щек исходит жар, а в глаза капает пот.

— Я не хотела мешать…

Вытирая лицо полотенцем, я говорю.

— Камилла, что такое?

— Ничего, если я сварю кофе?

Медленно опуская полотенце с лица, я недоверчиво смотрю на нее.

— Тебе не нужно мое разрешение, чтобы приготовить себе чашку кофе. Тебе ни на что не нужно мое разрешение. Я не твоя мать.

Глаза Камиллы опускаются в пол, а руки свисают по бокам, как у ребенка, которому сделали выговор за плохое поведение. Это сильный уровень самосознания, из-за которого я сомневаюсь в суждениях Инес. Что в этой девушке напоминает Инес обо мне и что заставляет ее думать, что Камилла может пойти по моим стопам? Я немногословна, но в моем теле нет застенчивости.

— Инес предупредила меня не трогать твои вещи, — отвечает она, — Она дала мне деньги на покупку вещей первой необходимости до… до того, как я заработаю свои собственные, но…

Щелкнув пальцами перед ее лицом, я говорю.

— Смотри мне в глаза, когда говоришь со мной, Камилла.

Жар согревает щеки Камиллы и увеличивает золотые хлопья в ее глазах, разбросанные по радужной оболочке тени между оранжевым и коричневым цветом. Они напоминают мне осень и растопленный шоколад, и эта мысль сразу же утихает. Как только мы встречаемся взглядами, она разворачивается, демонстрируя натянутую уверенность. Она размыта по краям, но это хорошее начало.

— Если ты не можешь смотреть на кого-то, когда разговариваешь с ним, об этом вообще не стоит говорить, — я перекидываю полотенце через плечо и иду на кухню, чтобы включить кофеварку, — У меня не сложилось впечатление, что ты застенчивая в «Молчании». Что изменилось?

— Ты не хочешь, чтобы я была здесь.

Ухмыляясь, я не утруждаю себя возражением, и начинаю искать кофейные капсулы в шкафах. Кофеин не мой любимый наркотик, но отдел кофе в продуктовом магазине всегда пахнет так хорошо и успокаивающе. Иногда я импульсивно хватаю коробку, но я из тех, кто заваривает чашку и никогда не пьет ее.

Этот кофе пахнет затхлостью по сравнению со свежесваренным кофе в кафе в центре города, где я встретила Таланта.

Закрыв глаза от воспоминаний о Таланте, сидящем напротив меня со своим украшенным капучино, и острой тоски, которую я испытываю к нему сейчас, я протягиваю Камилле ее кружку и смотрю, как она вдыхает аромат.

Ее глаза встречаются с моими, и она говорит.

— Спасибо.

— Инес очень много значит для меня, — признаюсь я, — Хочу я тебя здесь видеть или нет, не имеет значения, потому что хочет она, и поэтому ты здесь. Ты вольна делать все что хочешь, Камилла, я не твой опекун и не твоя мать.

Она вздрагивает при упоминании матери, и мне интересно, не у меня ли одной проблемы с мамой.

— Две вещи: не заходи в мою комнату и не мешай мне в те дни, когда я работаю. Нам нужно многое обсудить, прежде чем ты придешь на первую встречу, но мои клиенты — мой приоритет номер один. Уважай мое пространство, и все будет хорошо. Если ты не подчинишься моим просьбам, я прослежу, чтобы Инес отправила тебя собирать вещи.

Лидия

Я скучаю по Таланту больше всего в темноте.

Хуже, когда я выключаю свет и ложусь вниз головой, когда мое тело и разум замедляются, а веки тяжелеют. Я тоскую по нему, когда единственные звуки, которые сопровождают меня — это мое ритмичное дыхание и барабан моего сердца. Колыбельная песня моего усталого тела тянет меня на край сознания, но боль его отсутствия остается в смутном пространстве перед сном.

Ничего из этого не имеет смысла.

По чему здесь скучать?

Талант и я были не чем иным, как недопониманием, какими-то односторонними текстами и несколькими разговорами, которые крутились вокруг чего-то слишком глубокого. Но прошла неделя с тех пор, как он покинул мою квартиру, и я скучаю по нему.

Устроившись поудобнее в своей комнате, Камилла насыщает помещение своими запахами и звуками. Ей нравятся марокканские гобелены, ароматические свечи, и она слишком громко смеется над телевизором, который смотрит в одиночестве в своей комнате. Инес занимала ее большую часть недели, давая ей краткое изложение того, что происходит за кулисами, прежде чем она узнает на практике со мной.