— О нет, я должна отблагодарить тебя! Ты такой смелый… и красивый. — Она погладила его по щеке. — Меня зовут Мадда. А тебя?

— Эрфиан.

— Ты советник Жрицы Царсины?

— Да.

Мадда вгляделась в его лицо.

— Вы похожи. Она — твоя мать?

Эрфиан поднял брови. Сходства между ним и Царсиной никто не замечал. Да и можно ли было найти двух существ, которые настолько отличаются друг от друга?

— Да, — кивнул он.

— Но твой отец — не один из Жрецов. Я знаю, он воин! Он был таким же красивым и смелым, как ты!

— И безымянным, — закончил Эрфиан.

— О, но разве это имеет значение? Подумай о том, как им было хорошо вместе…

— Целую ночь.

Мадда приняла обиженный вид.

— Почему ты говоришь так, словно они сделали что-то дурное? Светила полная луна — как сейчас, а полная луна пробуждает в женщине особую страсть — и они любили друг друга на мягкой траве в потаенном лесном гроте, а ночные птицы пели для них. Или, может быть, в озере? Или возле костра, когда остальные воины уже уснули?.. Но Жрице Царсине было так хорошо, что она не могла сдерживать стонов наслаждения, кто-то из воинов проснулся, решил к ним присоединиться, и…

Эрфиан зажал ладонями уши.

— Боги, хватит! Ты говоришь о моей матери!..

Мадда развела руками.

— Ей было хорошо. И ему тоже. Им всем, — закончила она, с притворно-смущенным видом опуская глаза и потирая указательным пальцем правой руки ладонь левой.

— Я не хочу этого слышать.

— Но это так естественно! Так получаются дети. А у Жреца и Жрицы — маленькие Жрицы и Жрецы.

— Я знаю, как получаются дети.

Рука Мадды снова прикоснулась к кудрям.

— Как уверенно ты об этом говоришь, — улыбнулась она. — Слишком уверенно для того, чтобы это было правдой.

— А ты говоришь так уверенно потому, что можешь меня чему-то научить?

Женщина приблизилась к нему почти вплотную и потянула носом воздух.

— Молодая эльфийка, — сказала она. — Наверное, воин. Скучновата, но ты был с ней не ради удовольствия, тебе хотелось забыться. — Мадда снова принюхалась. — И еще одна эльфийка, но постарше. Она была хороша, но вы редко виделись... Невинная смертная девушка!.. На что она тебе сдалась?..

Пока Эрфиан пытался понять, что происходит, и найти слова для ответа, Мадда отстранилась.

— Тебя отвергла другая, и ты решил отомстить. Понимаю, что когда думаешь о мести, бываешь глуповат, но ты кажешься мне умным... Неужели нельзя было выбрать более опытную красавицу? Ты получил бы немного удовольствия. А что за удовольствие — учить целомудренную деву тому, в чем и сам разбираешься с трудом?

Эрфиан почувствовал, что краснеет. Мадда победоносно улыбнулась и наставила на него указательный палец.

— Вампирша! — сказала она гордо. — Твоей первой женщиной была вампирша. О, Великая Богиня, как тебя угораздило?

— Я… она сама ко мне пришла. Кроме того, это было давно. Я стал другим.

Эрфиан не понимал, что несет, и, самое главное, кто тянет его за язык.

— Она была древняя, да? — В голосе Мадды звучала искренняя жалость. — Вот гадина. Она соблазнила тебя, а потом делала вид, что ничего не произошло, и принимала только дорогие подарки?

— Какое тебе до этого дело? Кто ты вообще такая?

— Я назвала тебе свое имя.

— Что ты за существо? Ты не пахнешь как смертная.

— А каким ты находишь мой запах?

— Странным… приятным.

Мадда пахла ночной чащей и дикими травами, такими редкими, что их названия знают не все целители.

— Ну, если ты находишь его приятным, то я знаю, как тебя отблагодарить.

Она сняла с плеча сумку, достала из нее небольшой кувшин и откупорила его.

— Выпьешь со мной, Эрфиан?

— Чем ты хочешь меня угостить?

— Попробуй — узнаешь.

Напиток был коричнево-красным и по запаху напоминал травяную настойку.

— Только пару глотков, — предупредила Мадда.

— А что будет, если я выпью больше?

— Может, когда-нибудь и узнаешь. А пока не веди себя как любопытный эльфенок, который недавно научился ходить и умудряется теряться каждый день.

Эрфиан сделал один глоток, помедлил, сделал еще один. Напиток был отваром, а не настойкой — травы и сок кипятили в котле долго, целую ночь, следя за тем, чтобы огонь в костре не разгорался чересчур сильно. По вкусу он походил на вино, достаточно крепкое, пусть не такое, как черное, у Сновидцев. У Эрфиана потемнело в глазах, закружилась голова, а тело словно наполнили неведомой силой.