— Эти переговорники мы используем с Эдуардом во время больших приемов. Дальность у них маленькая, но в пределах ста шагов слышно хорошо.

— Что мы должны сделать? — Эдгар был собран и готов приступить.

— Усыпить артефакт и вернуться целыми и невредимыми, — отрезал Фаренджер. — Меня не прельщает ни государственный переворот, ни война с империей.

— Как эта штука выглядит? — обратился ко мне Кассиан.

— Понятия не имею! В дневнике этого не было! Но у нее должен быть один или несколько стабилизаторов и элементы, отвечающие за магический экран и нанесение удара. Стабилизатор трогать нельзя! Помоги вам всевышние силы!

Первым в тоннель шагнул Эдгар, Кассиан скользнул за ним. Несколько минут напряженной тишины показались мне вечностью.

Мы его нашли, — раздалось из переговорника. — Как и говорила Амелия, он составной. Связка на трех камнях, но они выглядят абсолютно одинаковыми! Какой отключить первым?

— Я не знаю! Я же их не вижу!

Миг, и перед нами материализовалась даже не иллюзия, а полная проекция! Размер, форма, свечение, пульсация, емкость… Он охватил все слои! Какой это уровень владения силой? Кассиан очень опасен, но я подумаю об этом потом.

Я достала шпильку Алисии. Вот она рука, протянутая другом. Я сдавила жемчужину, пробуждая информатор. Да, подруга знатно над ним поработала, артефакт мгновенно считал данные, переданные Кассианом. Я вгляделась, очень не хватало Алиски, вот кто бы разобрался в считаные минуты!

— Крайст, скажи мне, я правильно понимаю, что для запуска нужен всего лишь слабый толчок, а для поддержания экрана требуется больше энергии?

— Если экран работает по такому же принципу, как и щиты, то да, твое предположение звучит логично.

И все же я не могла принять решение, ошибка приведет к фатальным последствиям, я не могу рисковать Его жизнью. Я малодушно переложила тяжесть принятия решения на других. Неожиданно команда прозвучала от Эдуарда.

— Пусть выдирает сначала тот, что у него под левой рукой, а потом центральный.

— Ты даже не видишь их, — попытался образумить его Крайст.

— Он знает, что говорит, — донесся до нас голос Эдгара из переговорника. Наверно, ему было слышно брата за стеной. — Готово. Как теперь проверить?

— Судя по тому, что его еще ничем не нашпиговало, стабилизатор вы не тронули. — Мне очень хотелось двинуть Бриану под дых за неуместный тон.

— Что-нибудь изменилось? — Фаренджер заставил меня снова сосредоточиться на проекции. Камни едва светились. Это означает, что нам удалось?

— Не знаю, как проверить, — почти прошептала.

— Зато я знаю, — услышала я, и Эдуард без предупреждения создал портал.

Я уже не видела, удалось ли ему в него шагнуть. Ноги подкосились, и свет померк перед глазами. Терять сознание входит у меня в привычку.

Очнувшись, я испытывала гадостное ощущение. Наверно потому, что отключилась в жуткий момент. Возле моей постели дежурила Аделина.

— Он жив? — сейчас это единственное, что меня волновало.

— Да. Он выбрался, — Дель сняла камень с моей души. — Скоро уже рассветет, ты долго не приходила в себя. Иден сказал, что за один день на тебя свалилось слишком много, а ты еще не оправилась от событий на охоте. Передал, что завтра тебе стоит остаться в постели.

— Ты хоть понимаешь, что вы с Алиской спасли короля? Если бы ты не подсунула мне дневник, я бы ни за что не догадалась, что там ловушка! А без артефакта Алисии мы бы никогда ее не отключили! Невыносимо осознавать, что если бы не это стечение обстоятельств, все закончилось бы катастрофой! А еще меня чуть не убили! Я устала и хочу домой к маме, — опустошение, вот что я чувствовала.

— Не думаю, что Эдуард будет возражать, если ты завтра же уедешь в поместье.

— Ты же знаешь, что я этого не сделаю, не оставлю вас и отца.

— Почему-то мне кажется, что все это скоро кончится, — задумчиво сказала Дель. — Оба плана нашего врага и на охоте, и во дворце были хорошо подготовлены. Однако, я сомневаюсь, что у него в запасе их много, он ошибется, и мы его поймаем. Сегодня был плохой день, и завтра он может быть еще хуже, но это не навсегда. Поспи, однажды все наладится.

Мое пробуждение совпало с приливом крайнего пессимизма и жалости к себе. Нахлынули воспоминания, воскрешая ужас, испытанный на галерее, и страх за Эдуарда, застывшего в кабинете Вайнката.