Я не видела, как змея окружили жаждущие крови мужчины, как Оворн отбросил их всех вспышкой драконьего огня и сказал, что он нам пока нужен. А вот после пусть делают с ним, что хотят. Под конвоем мага змея заперли в его же каюте. Корабль дёрнулся, отчего я стукнулась о перила, в которые вцепилась и старалась успокоиться. Эмиасс стоял немного дальше, с тревогой всматриваясь в меня. Он звал меня, утешал, клялся во многом, но я молчала. Этот день опустошил меня, вынул всё, что я ощущала, вывернул мою душу.

— Что там? — спросила я Эми. Тот прислушался к мыслям всех на корабле.

— Кажется… мы врезались в айсберг…

На палубу выбежали тамонцы и тут же стали чаровать. Они развели руки, в них тут же родились сильные, огромные морозные вихри, которые нырнули за борт. Корабль качнулся раз, другой и стал медленно отходить от огромной глыбы льда. Мы немного свернули и вошли в открывшийся проход меж торосов. Тамонцы выглядели неимоверно колоритно: волосы развевались, глаза стали белыми и сверкали как фонари, лица приобрели потустороннюю бледность, губы шептали древние слова драконьего языка. Я ахнула, рассмеялась и закружилась на месте от догадки! Они молили Дракона Снегов о помощи! Называли его прародителем, обещали дань какую-то. Я понимала каждое слово. Эмиасс слушал их в моём сознании. Но, открыв ему мысли, я снова показала много больше — он горестно окинул меня взглядом и отвернулся.

Щит над нами лопнул, и мы тут же все вымокли и замёрзли. Тьма старалась на пределе согреть меня и защитить, но здесь, вблизи Антары, невозможно согреться! Не страшно. Я впитывала стихию с радостью и удовольствием — её мощь сейчас остужала мою злость и обиду на даархита. Князь покинул своих воинов и подошёл к нам.

— Вы совсем замёрзли! Идите в комнату! Мы настроим защиту через пару часов, — он не решался взять меня за руку, помня мой гнев на принца-змея. Я сама взяла его ладонь, необычно тёплую для снежного лорда, — Мы проведём корабль…

— Вы — потомки снежных драконов, верно? — князь помялся, но кивнул, на миг сверкнув узкими зрачками, — Это лишь ваша тайна, но зачем это теперь скрывать? Мы на пороге гибели, мы все здесь уже фактически мертвы! — кричала я и слёзы смешивались с холодной водой, что стекала с волос, — Никто не должен судить меня!!

— Тише, девочка, тише, — обнял меня князь. Он стал осторожно поглаживать мою спину, волосы. Я вцепилась в его плащ, оцарапала руки о доспех из нутаги, — Никто больше не обидит тебя, обещаю! Ты так похожа на мою Маисию…

— Я… — возмущённо стала я вырываться, — Какая дочь, Мораван? Разве дочь сделает так? — и я впилась в его губы, захватила их в плен, ласки не было, лишь отчаяние и злость. Князь понял это и не стал продолжать — отстранил меня и пристально всмотрелся в мои глаза.

— Если вы ещё раз сделаете так, Мора… — сказал он так проникновенно, так серьёзно. Я замерла, нервно дёрнула губами, то ли желая сказать что-то против, то ли сказать, что больше не стану его целовать, — Если…

— Мора! — бежал ко мне Мунон. Я со всхлипом повисла на его шее, всем телом наслаждаясь его горячими объятиями, его любовью, — Милая, не стоило так злить его… Прости, прости, что оставил тебя! Я бросил корабль, бросил всё и поспешил к тебе… Спасибо! — поблагодарил он Тамону, всё ещё стоящего рядом. Я подняла лицо и увидела отчётливое сожаление в глазах князя. Он с такой тоской наблюдал за нами, что я не выдержала и отвела взгляд.

Мой маэйни пробыл со мной весь остаток дня, его ласка примирила меня со всем произошедшим. Мы тесно сплелись в объятиях, он поглаживал мои плечи, грудь, волосы, целовал то в кончик носа, вызывая счастливый смех, то в лоб. Я ловила его губы, но он ускользал, как упрямый мотылёк. Наконец, я не выдержала и притянула его за волосы к себе. Сладкий, кружащий голову, полный стона и наслаждения, поцелуй. Разумеется, он уйдёт тут же, как я усну, разумеется, утром я снова увижу моего ворона, а то и двух, но этот миг лишь для нас.

— Он болен, Мора, — сказал Мунон, имея в виду своего друга, — Я видел такое лишь однажды… Мы прибыли к Городу Подземной реки для обмена товарами. После ужина, разговора о ценах, о традициях наших народов, в Зал Торжеств вбежал стражник и стал с тревогой звать на помощь. Нас не хотели пускать в пещеру того, кто обезумел от приближения Туимасса, но я прорвался сквозь даархитов. Мора, — Мунон закрыл глаза, покачал головой, — Это так страшно… Он бился и бился, калечил всех. Он убил первую попавшуюся девушку, задушил в кольцах. Никто из даархитов вот уже сто лет не может создать пару! Без Священной змеи они убивают всех, кто рядом. Его… тоже пришлось убить!

Я представила, как Ташасскар становиться огромным двуцветным змеем и крушит свой же город. Там, в его видении он убил даархитку… и подумал, что она не первая. И не последняя.

— Я могу пообещать не говорить с ним, Муни, но мы должны будем идти к скалам, ты ведь знаешь! — мой муж смотрел с такой тревогой, — Если он обезумеет… я убью его, я не буду сдерживать тьму.

— Я надеюсь, что до этого не дойдёт, — прижал мою голову к своему плечу Мунон, — Но если иного выхода не будет…

Тревожная ночь замерла и остудила горячие головы. Некоторые же сегодня вспыхнули, впервые за много лет своего существования. А главная виновница спала, убаюканная лаской мужа, тревожно вздрагивая во сне. Нет, сорхит и не думал сейчас уходить. Когда ещё он ощутить то, что ощущает сейчас? Его счастье такое полное, оно захлёстывает с головой, лишает воли и мыслей. В неверном свете магического купола он с любовью рассматривает совершенное лицо демоницы, нежное, тонкое, длинные тени от ресниц на щеках, полную грудь, которой она прижалась к нему. Сказочное счастье, неожиданное, желанное.