Я стояла на берегу Шовы, реки авайков. Нет, я знала, что я взрослая уже, видела, что и местность поменялась. Но всё было таким знакомым! Вот заводь, укрытая от океана лишь узким участком суши. Там я встретила Нюю. Проверила браслет, и один и второй на месте. Нюя не отзывалась. Здесь всё обман, иллюзия. Ноги сами понесли меня в село, к дому матери. Теперь, когда я знала, что книги мне оставил отец, я хотела ещё раз посмотреть на них. Возможно там есть подсказка, что мне делать дальше.

В селении было тихо: не бегали дети, рыбаки не сушили сети, не стучал по наковальне кузнец, староста не смеялся громогласно над своими пошлыми шутками. Где все? На окраине стояла виселица. Лишь однажды видела я её, в Ваанте. Тогда казнили заговорщика против короны. Сейчас же на постаменте топталась женщина, пожилая уже, согнутая. Что она сделала им? Ведьма? Крики стали доноситься со всех сторон и всё громче и громче. Женщина подняла лицо к небу, тусклый, редкий в этих краях зимой солнечный луч прорезал грязно-серые облака, и я задохнулась от боли. Мама? Я не любила её, она была мне чужой, но всё же…

— Ты навлекла на нас беду, Рона! — важно сказал староста. Его толстые, порочные губы смачно причмокнули в экстазе. Да, любил он казни и показать свою власть. Он с сожалением оглядел одряхлевшую фигуру матери. Не раз и не два подкатывал он к ней с предложением если не брака, то хотя бы интимной связи. Гордо и взбешённо мать отказывалась, оставаясь при этом покорной как овечка, склоняя голову, — Ты родила отродье, что погубило мир. Теперь мы принесём тебя в жертву в уплату за преступления дочери! Если бы мы знали, что тот демон обрюхатит тебя — лучше б вздёрнули вас обоих!

— Я сделала всё, как ты велел, Хоур. Я не замечала её, не учила знахарству, не давала ничего! Но ты всё равно не перестаёшь преследовать меня! — ломкий, надтреснутый, но совсем не старушечий голос матери тихо рассказывал о моих первых годах жизни. Никогда мне не было ещё так больно! Знать, что мать пошла на поводу у этих жестоких, дремучих идиотов, было так тяжело. Староста слушал внимательно, а в конце рассказа махнул рукой своим приспешникам, и те затянули петлю на шее матери.

Нет. Даже если она не любила меня, даже за одинокое и нищее детство я не могу позволить им убить её! Кинжал пролетел над головой старосты и срезал верёвку по касательной. Глаза матери нашли меня, расширились в немом шоке. А я… слёзы душили, размывали обзор. Они или проклятый туман, вызывающий самые болезненные воспоминания. Всё исчезло. Упырь. Я думала, что переросла это, но как оказалось, всё это, вся боль от её предательства жила во мне все эти годы. Отец… Воспоминания о магистре Давассе, давшем мне приют и свою спокойную, верную любовь, успокоили бурю внутри. Что же ты покажешь мне напоследок, Туман?

Туман показал битву. Судя по количеству нежити и войску, ей противостоящему, это была решающая битва. В первых рядах сражались Марак, Аморат, мои младшие, Стойн и Эмиасс. Неподалёку мелькнула рыжая шевелюра доннийского правителя, ало-зелёный хвост даархита и лазурная грива сорхита. Ранены были все. Я бросилась на помощь младшим, но тут раздался крик Стойна. Я застыла, не зная, к кому идти на помощь. Стойн умирал, младшие уже сдавались под напором нежити. Душа демоницы, верной и любящей, рвалась на части. Я не выдержала и закричала, выпуская горечь и боль в мир. Обессиленная, пустая я сидела у тел своих малышей, гладила их бледные лица, прикладывала голову к их груди, надеясь на чудо, что вот сейчас застучит их сердце. Нет, тихо. Мертвы… Все мертвы!

Стойн лежал неподалёку, пожёванный, весь в крови. Эмиасс сломанной куклой сидел у головы гидры, которую я изрубила в отчаянии. Сорхит и даархит живы, но что мне до них? Они чужаки, им никогда не стать мне ближе, чем мои демонята, чем Стойн с Эми! Одна, я одна на свете. Зачем мне жить? Подняла руку, боль рвала душу, призывая сделать шаг туда, в Небеса. Там меня ждут мои любимые, там спокойно и легко. Клинок глубоко взрезал кожу, мимолётная боль была такой слабой по сравнению с тем, что я ощущала. Ташасскар рванул ко мне, множество тел стали препятствием в его отчаянном порыве. Мунон что-то кричал мне, грозил и умолял. Нет, я решила… я уйду. Едва моя душа покинула тело, как проклятый туман оторвал меня от этой благой мечты и швырнул в новый сон наяву.

Возле столба с чёрным пламенем стояли все демоны, много доннийской знати, Аморат, Стойн.

— Мора, твой выбор! — обвёл рукой Повелитель моих мужчин, — Двое, помнишь?

— Сейчас? — растерялась я. Оглядела себя. Пышное серебристо-чёрное платье, куча драгоценностей. Свадьба? Аморат кивнул и хитро подмигнул, намекая, что наши ночи станут ещё слаще от той тайны, что свяжет нас навек. Асунат высокомерно глядел на толпу, предполагая моё согласие, как дело решённое. Стойн опустил глаза и так стиснул руки, что расцарапал их до крови. Подошли даархит и сорхит.

— Мы тоже предлагаем союз! — ну конечно. Я ведь не отдала змею, вот и решил подлый наследник отобрать её как Дар. Мунон прятал глаза, старательно не встречаясь со мной взглядом. Они что, правда думают, что я соглашусь?

— Стойн, Эмиасс. Подойдите ко мне! — двое моих любимых встрепенулись и, ещё не веря до конца, подошли ближе, — Вы согласны? Вы — мои?

— Я запрещаю! — заорал ненастоящий родитель, взмахнув крыльями. Я укрыла нас своими, защитив от жадной тьмы, — В темницу обоих!