Но Тюлев это Тюлев: у него целое подразделение своих снайперов. Почти все они внедрены в силовые структуры, там проходят практику, будь то МВД или ФСБ, некоторые уже капитаны и майоры: эти, при надобности, посылают своих подчиненных, и те, обычно идя на смерть, даже не догадываются, что выполняют волю не государства, а вора в законе, предпринимателя и держателя многомиллионного общака.
– Антонина получила мою наличку?
– спрашивал Януарий Денисович.
– Да, - отвечал брат, - Перед открытием банка.
– Пусть выходит на Тюлева. Предъявляет ему мои купюры.
– Рискованно, - предостерег Ананий Денисович.
– Ты рискуешь своими деньгами, я - Антониной.

Януарий Денисович ответил не сразу. Объяснил, почему стоит рисковать: - Тогда убьют русского. О происхождении денег он ничего не знает. Его, естественно, будут пытать. А преданного русского, к тому же наделенного талантом аналитика, терять нельзя. В России наш русский стоит десяти иностранцев, пусть даже все они будут Соросами.

Брат был прав. Но нельзя было терять и Антонину Леонидовну, эту по-своему талантливую иностранку... Обнадеживало: её змеиный ум и звериная выдержка и в этот раз сослужат ей добрую службу.

В её руках была судьба Фиделя Михайловича.

Из кабинета брата Ананий Денисович передал товарищу полковнику, что в далеком Архангельске должна сделать Антонина Леонидовна.

17

Последнее, что увидел Фидель Михайлович, будучи в здании, где проходил аукцион, как разоружали его телохранителей.

"Не дал ребятам проявить себя...", - подумал и тут же кто-то ему набросил на голову мешок.

Плотно прижимая слева и справа, его вели по узкому коридору, видимо, не запасный выход. Вывели в двор-колодец и сразу же втолкнули в холодный фургон.

По работающему двигателю определил: ЗИЛ-150. Фургон приспособлен для перевозки продуктов: здесь пахло прихваченным морозом капустным листом и мерзлым оттаявшим луком. Усадили на зыбкий деревянный ящик - по всей вероятности, на тару для перевозки лука. Рядом на такие же ящики - слева и справа - сели похитители.

Машина медленно вырулила со двора. Сквозь стенки фургона послышался гул городского транспорта: выехали на улицу с двухсторонним движением. ЗИЛ набрал скорость. По звукам было слышно - рядом высокие каменные дома. Потом въехали в улочку с одноэтажными домиками. Стало тряско - грузовик шел по обледенелым ухабам. Не скоро, примерно через полчаса, в кузов ворвались новые звуки: выехали за город, на лесную дорогу.

"Никак в Исакогорку?" Там, на левом берегу Северной Двины, ближайший к областному центру лесной массив.

Фидель Михайлович весь превратился в слух. То, что его схватила не милиция и не ФСБ, он понял уже в зале, когда не него надевали наручники и когда заталкивали в этот старый ЗИЛ, не приспособленный для перевозки людей. И конечно же, заставил понять запах от охранника слева: от него несло поганой водкой, прозванной в этих краях "архангельским сучком".

Охранники хранили гробовое молчание. Молчал и Фидель Михайлович. Его уже холод пробирал до костей: на плечах только пиджак, да под пиджаком шерстяная безрукавка. Не потрудились мерзавцы из раздевалки взять его куртку и шапку.

Фидель Михайлович не выдержал молчания, заговорил первым: - Ребята, я совсем окоченел. Снимите наручники. Не убегу.
– Потерпи, борода. Скоро будет жарко, - хрипло отозвался нахлебавшийся "архангельского сучка".

От наручников не освободили, но с головы сняли мешок. В сумраке фургона Фидель Михайлович увидел: его сопровождали трое да, видимо, двое или трое в кабине. Эти, в кузове, рослые, на лицах черные шерстяные маски, глаза пьяненько блестят.

Сидевший на ящике около кабины достал из-за пазухи бутылку, а из наружного кармана, предназначенного для хранения гранаты, вынул граненый стакан, набулькал почти до краев, протянул узнику: - Сугрейся.

Фидель Михайлович сделал два глотка - больше не смог: такое омерзительное пойло он потреблял впервые.

Сидевший справа протянул было луковицу: - Закуси.
– Спасибо, - вернул стакан. Подававший луковицу допил, удовлетворенно крякнул, ехидно заметил: - Вы, миллионеры, к коньякам привыкшие...
– Я, ребята, не пьющий.
– Ну да?
– хмыкнули все трое.
– А зачем тогда "зеленые" тюками?..

Вырвалось у них синхронно, и Фидель Михайлович догадался, зачем его везут в таежную глушь - будут выпытывать, где наличность, предназначенная для оплаты покупки.

Мысль работала четко, в фокусе была Антонина Леонидовна: только бы не вышли на неё эти бандюги, вся наличность - четыре миллиона - при ней.

Тем временем, судя по гулу двигателя, ЗИЛ поднимался на довольно крутой косогор, и там, на вершине косогора, остановился. Послышались возбужденные голоса. В кузов ворвался запах смолистого дыма.

"Жилье".

Когда узника вытолкали из фургона, была уже ночь. Сквозь морозную дымку просматривались редкие звезды. Далеко на севере желтело зарево.