«Если так будет продолжаться, завтра им придется возводить новый курган для жертв своих диких поединков… А может, и сразу два. Второй — для нас».

Капрал вертела шеей, выискивая среди баргастов одинокие фигуры сжигателей мостов. От дисциплины не осталось и следа. Спасение Ходока породило было в сердцах малазанцев надежду, но ее тут же уничтожили слухи о том, что баргасты все равно могут их убить. Просто так, со злости.

— Воздух какой-то странный, — заметила Мутная.

«Да… все как будто полно невидимого огня. А мы — в самой середине этого пламени. — Браслеты на руках Хватки становились все горячее. — Может, опять влезть в бочку с водой? Хоть временное, но облегчение».

— Помнишь ту ночь в Чернопсовом лесу? — продолжала Мутная. — Наше отступление…

«Как не помнить? На священных землях рхиви все было сожжено дотла, и тогда их разгневанные духи восстали прямо из пепла…»

— Такое не забывается.

«Если бы отряд черных морантов тогда не заметил нас и не вытащил на своих кворлах…»

— У меня схожие ощущения, — сообщила Мутная. — Мы как будто выпустили баргастских духов.

— Но не самых главных. Это всего лишь их ближайшие предки. В них нет такой силы. Будь это древние баргасты, у нас бы с тобой волосы дыбом встали.

— Интересно, а где же их древние духи? Баргастские боги?

— Явно не здесь. Надеюсь, их и завтра тут тоже не будет.

— Странно. По-моему, духи любят такие зрелища. Их это притягивает, как навозная куча мух.

Хватка поморщилась:

— Слушай, подруга! Ну почему тебе одни гадости в голову лезут?

— Можно подумать, у тебя в голове полно светлых, радостных мыслей! — парировала Мутная и встала. — Пойду прогуляюсь. Может, заодно чего разнюхаю.

— Ты же не понимаешь языка баргастов.

— Есть вещи, понятные без слов.

— Ты ничем не лучше остальных наших! — бросила ей Хватка. — Может, это наша последняя ночь, а ты решила пуститься во все тяжкие.

— Каждый развлекается на свой лад.

Мутная исчезла в темноте…

«Вот же противная девка. А я, выходит, торчи здесь одна. И кто знает, где обитают баргастские боги. Может, и тут: притаились за одним из холмов. Ждут утра, чтобы напугать нас так, что мигом помрем — и в штаны наложить не успеем. Я, конечно, не колдунья, чтобы влезть в мысли этого Таура и узнать нашу завтрашнюю судьбу. Однако в поглаживание по головке плохо верится. А вот ножом по горлу — это у них запросто. Своими глазами видела».

Откуда-то появился Штырь. Опаленная власяница воняла еще отвратительнее, чем прежде. Неудивительно, что даже баргасты расступались, когда он проходил мимо. Лицо мага было мрачным. Штырь опустился на корточки рядом с Хваткой и объявил:

— Плохи дела, капрал.

— Без тебя знаю, — огрызнулась она.

— Половина наших уже напилась, а остальные близки к этому. И Паран до сих пор так и не показывался из шатра вождя. Тоже тревожный знак. Боюсь, к рассвету нам просто-напросто перережут глотки. Пока славные сжигатели мостов будут храпеть, как уличные бродяги.

Хватка оглянулась на шатер Хумбрала Таура. Его полог был по-прежнему плотно задернут.

— Даже если и так, Штырь, что изменится от наших разговоров? Иди вон лучше развлекись.

— В смысле? — удивился маг.

— Никак ты уже забыл, что такое развлечение? Ну так я напомню: это то, что доставляет удовольствие, вызывает приятные ощущения и все такое прочее. Найди себе симпатичную баргастку. Это парни у них горазды глотки друг другу резать, а девчонки хотят того же, что и везде. Только я бы на твоем месте сперва сняла власяницу. Попробуй. Без нее твои шансы резко возрастут.

— Как я могу снять власяницу? Что подумает мама?

Слова Хватки явно не на шутку перепугали мага.

— Что ты трясешься, Штырь? Твоя дорогая матушка давно мертва. Уж не знаю, где обитает ее дух, но точно не здесь. А тебе почему-то кажется, что она до сих пор следит за тобой. Ну позволь себе немного пошалить, а?

Чародей резко наклонился, как будто его внезапно шлепнули по макушке. Хватке почудилось, что она видит костлявую руку, отвесившую ему подзатыльник. Капрал потрясла головой, отгоняя наваждение. А Штырь поплелся прочь, что-то бормоча себе под нос.

«Может, здесь и впрямь собрались все наши предки? — Хватка передернула плечами и оглянулась по сторонам. — Если и ты тоже здесь, дорогой папочка, давай не стесняйся, покажись, и я опять перережу твою проклятую глотку, как уже сделала это однажды…»

Пошатываясь от усталости и потирая кулаком воспаленные глаза, Паран выбрался из шатра. Его встретила серая предрассветная мгла. Над долиной висел похожий на дым туман. По склону холма лениво брело несколько псов. Собаки были единственными в округе, кто сейчас бодрствовал.