Ноги деревенели. В груди все горело огнем, во рту уже не осталось слюны. Мхиби еще бежала, а мозг сверлила страшная мысль: ей не спастись. Рано или поздно придется остановиться и покорно ждать смерти. Как и любое загнанное животное, она упадет без сил, став очередной жертвой волчьего голода.

Что хищникам до ее страха и отчаяния? Они были охотниками, и душевные переживания жертвы ровным счетом ничего для них не значили. Точно так же они загоняли до изнеможения антилоп, бхедеринов, ранагов — сильных, красивых, грациозных животных. Хотя волки вряд ли ценили красоту жертвы. Они думали о мясе, предвкушая кровавое пиршество.

Вон он — последний урок жизни. Единственный правдивый урок, свободный от каких бы то ни было надежд и упований. Каждому из нас суждено стать чьей-то пищей. Волков или червей — не все ли равно?

Слезы застилали ей глаза. Всхлипывая, Мхиби заставила себя ползти к вершине холма. Волки приближались. Она слышала хруст лишайников под их лапами. Огромные твари были повсюду: справа, слева, впереди.

Мхиби все же сумела доползти до вершины и ничком повалилась на камни. Она закрыла глаза и стала ждать, когда острые зубы вопьются в ее тело.

Волки бегали кругами, а бедная женщина в ужасе прислушивалась. Круги постоянно сужались.

В затылок ей пахнуло горячим звериным дыханием. Мхиби закричала.

Сон оборвался. Над головой синело предвечернее небо. В воздухе клубилась пыль, поднятая стадами бхедеринов. В отдалении слышались голоса, а рядом раздавался только прерывистый, хриплый звук ее собственного дыхания.

Повозка не двигалась. Закончив дневной переход, обе армии остановились на ночлег.

Сжавшись в комок, Мхиби лежала, накрытая несколькими шкурами. Даже сквозь них проникал едкий дым костров. На равнине основным топливом служили лепешки сухого навоза. Пахло шалфеем и еще какими-то травами, — похоже, варили бульон из козлятины. Мхиби опять услышала голоса, и они показались ей незнакомыми.

«К чему гадать, кто эти люди? И так ясно: мои сторожа. Мои тюремщики».

Повозка скрипнула. Кто-то перегнулся через борт.

— Мхиби, проснись, — позвала ее Корлат. — Одним сном сыта не будешь.

— Ничего, мне хватает. Если бы я проголодалась, то давно бы уже попросила сама. Не трать на меня понапрасну время, Корлат. У тебя явно есть более важные дела.

— Дела подождут. Колл приготовил замечательную похлебку из козлятины.

— У меня уже не осталось зубов.

— Ломтики мяса совсем тоненькие и прозрачные.

— Я же сказала, что не хочу есть.

— И все-таки нужно подкрепиться. Помочь тебе сесть?

— До чего же ты назойлива, Корлат! И что вы все ко мне пристаете? Или заняться нечем?

— Не упрямься, дорогая. Давай я помогу тебе сесть.

— Меня убивают твои добрые намерения. Нет, не так. Если бы убивали! А то они лишь оборачиваются пыткой…

Корлат легко приподняла рхиви. Мхиби пыталась отпихнуть ее руки, но даже на это у нее не хватало сил.

— Ты мучаешь меня своим милосердием. Вернее, оно только кажется милосердием… И не смотри на мое лицо! — Мхиби опустила капюшон. — Не хочу видеть жалость в твоих глазах… Где миска с едой? Я поем, только уйди.

— Я поужинаю вместе с тобой, Мхиби, — ответила Корлат. — Я принесла две порции.

Рхиви было страшно смотреть на свои костлявые руки, еле державшие миску с водянистой похлебкой, в которой плавали крохотные кусочки красноватого мяса.

— Еще утром эта коза паслась себе на травке и думать не думала, что угодит в суп. А потом пришел ее палач, взмахнул тесаком — и все! Интересно, он хоть призадумался, услышав предсмертные крики бедной твари, увидев ее умоляющие глаза? Дрогнула ли его рука с ножом?.. В своих снах я ничем не отличаюсь от этой козы. По вашей вине моя жизнь превратилась в сплошной кошмар.

— Козу убивал не малазанец, а твой соплеменник, — возразила Корлат. — И вообще, много ты встречала людей, которые питаются только кореньями и травами? Мы с тобой прекрасно знаем, что ни один рхиви не станет убивать животное, не совершив предварительно особого ритуала. Он призвал духов, которые успокоили козу. И поверь мне, она не кричала от страха и не глядела на человека умоляющими глазами. Я видела это сама. Подобный ритуал есть только у рхиви, и это просто невероятно: я имею в виду не намерения, которыми люди руководствуются, но то, как это срабатывает. Словно бы приходящие на зов духи являют жертве некое светлое будущее, что-то лучшее, чем ее прежняя жизнь…

— Вранье это все, — тихо возразила Мхиби. — Духи просто обманывают несчастную скотину, чтобы облегчить людям ее убийство.

Корлат молчала.

Мхиби поднесла миску к губам.

— Даже если и так, обман сей можно считать… даром милосердия, — сказала тисте анди.

— Да нет никакого милосердия! — рассердилась Мхиби. — Это все придумали убийцы, чтобы убаюкивать свою совесть. У сжигателей мостов есть поговорка: «Мертвое мертво». Эти солдаты зрят в корень. Дети Малазанской империи не тешат себя напрасными иллюзиями. Их не ввести в заблуждение красивыми словами.