— Впечатляющий трюк, — пробормотал Паран. — Ну как, будешь докладывать или нам подождать сержанта? А может, Мураш и другие еще в полулиге отсюда?

— Да они всего в тридцати шагах! — перестав улыбаться, ответила Мутная. — Неужели вы их не слышите, капитан? Вот это Штырь идет. Зацепился своей вонючей власяницей за ветку. Шаги впереди — Мураш. Семенит кривыми ножками, как обезьяна. Чавканье слышите? Это Колотун. Самое удивительное, что тише всех передвигается Деторан.

— Что-то я ничего такого не слышу. Небось, ты это сама придумала? — недоверчиво спросил Паран.

— Никак нет, — хлопая ресницами, ответила Мутная. — Ничего я не выдумала.

Хватка едва удержалась, чтобы не въехать подруге локтем под ребра.

— Иди и приведи наших, — угрожающе прошептала она.

«Как ты не понимаешь, дура? Если солдаты издают столько звуков — они наверняка потеряли тропу. Хотя, вообще-то, никакого шума и впрямь не слышно. Паран поймал тебя на вранье, и это тебе не по душе. Естественно, кому понравится, когда его гладят против шерсти».

— Эй, солдат, — повысила голос Хватка, — а ну-ка исполняй приказ!

— Слушаюсь, госпожа лейтенант.

Мутная скользнула вниз и растворилась в темноте.

Капитан хмыкнул:

— Надо же, а я ведь чуть не купился.

Хватка покосилась на него:

— Мутная думает, что сумела задурить вам голову.

— Ну и пусть себе думает. Не станем ее разочаровывать!

Женщина ничего не сказала, но ухмыльнулась.

«Проклятье, капитан, похоже, ты теперь и впрямь стал нашим. Наконец-то мы нашли себе подходящего командира».

— А вот и они, — прошептал Паран.

Напрасно Мутная считала себя неподражаемой. Остальные почти не уступали ей в искусстве передвигаться, не издавая лишних звуков. Сжигатели мостов шли с оружием наготове, позаботившись о том, чтобы доспехи не гремели и не лязгали. Мураш поднял руку, и все послушно остановились. Затем указательный палец сержанта прочертил в ночном воздухе круг. Взвод все так же бесшумно рассредоточился, каждый боец нашел себе подходящее укрытие. Вылазка закончилась.

Мураш поднялся туда, где его ждали Паран с Хваткой. Но еще раньше возле них появился Быстрый Бен.

— Капитан, я говорил с заместителем Меченого, — шепотом сообщил маг.

— Что нового?

— Моранты тревожатся за своего командира. Инфекция быстро распространяется по руке. Меченому осталось жить считаные недели. Его и сейчас аж крутит от боли. Один Худ знает, как бедняга ухитряется владеть собой.

— Об этом мы с тобой поговорим потом, — перебил чародея Паран. — А теперь послушаем Мураша.

Подошедший сержант уселся на сырой мох. Хватка подала ему фляжку. Мураш отхлебнул вина и вернул фляжку лейтенанту, после чего высморкался, вытер усы и еще около минуты их расправлял.

— Если ты намерен еще и обнюхать собственные подмышки, добра не жди! — предупредил его Паран. — Мое терпение не безгранично. Рассказывай уже, что вы видели в Сетте!

— А чего там смотреть? Пустой город. Даже призраков нет. Пустые улицы, пустые дома. И повсюду следы пиршеств.

— Каких еще пиршеств?

— Известно каких. Как в Капастане. Груды обгорелых костей и пепла на улицах… Да, забыл сказать. На четырех городских башнях гнездятся большие птицы. Мутная специально туда забиралась.

— Да неужели? А нам она не похвасталась.

— Мы еще днем заметили, что башни густо изгажены птичьим пометом. Должно быть, горные грифы облюбовали их себе под гнезда.

— А Мутная уверена, что ее не заметили?

— На все сто. Мы старались загораживать обзор. Это непросто, поскольку… словом, надо видеть эти башни. Однако птицы свили там гнезда.

— Великих воронов не встречали? — поинтересовался Быстрый Бен.

— Нет. А что это ты вдруг спросил?

— Да так. Правило остается прежним: не доверять ничему, что появляется в небе. И втемяшь это в голову всем солдатам. Понял?

— Будет исполнено, маг.

— Еще что-нибудь видели? — осведомился Паран.

— Больше ничего. Сетта — мертвый город. Вероятно, Маурик такой же.

— Забудь про Маурик, — сказал Паран. — Мы обойдем его стороной.

Эти слова насторожили Хватку.

— Только мы, капитан?

— Нам приказано быть стрелой, пущенной вперед, — ответил Быстрый Бен. — На всем пути до Коралла.

Мураш что-то недовольно пробурчал себе под нос.

— Говори громче, сержант, — обратился к нему Паран. — Тебе что-то не нравится?