Команды бронепароходов «Бурлак» и «Добрый» были набраны в Нижнем из речников, а не моряков, и к речникам Грицай относился с пренебрежением.

Раскольников помолчал, оценивая вызывающее требование Грицая.

— Пока — на «Кашин», — сухо повторил он.

— Ну, пеняй на себя, — недобро пообещал Грицай.

Спотыкаясь о ноги комиссара, Мамедов и Грицай двинулись из салона. Екатерина Александровна смотрела на Маркина со слезами на глазах.

Кавторанг Струйский с облегчением выдохнул и виновато признался:

— Не люблю распоясавшуюся матросню, господа, это правда.

На палубе прохладная темнота шептала тихим осенним дождём. Рядом с «Меженью» глыбились чуть подсвеченные угловатые объёмы «Вани».

— Эй, на «пятаке»! — властно рявкнул Грицай на бронепароход. — Принимай там комиссара со сходни, а то он в воду сверзится на хрен!

На «Ване» по железным трапам торопливо затопали вахтенные.

Поодаль у фальшборта курила Ляля. Она окинула Мамедова взглядом.

— Где я вас видела? — подумав, сердито спросила она.

Ляля не привыкла запоминать людей, ей ведь незачем — это другие люди сами должны запоминать её. И Мамедов запомнил: стоянка судов у Святого Ключа, пароходчик Стахеев, нобелевская баржа, переговоры с «Меженью»…

— Здэсь и видела, дорогая, — сказал Мамедов.

Затон в Чистополе считался лучшим на Каме — просторный, глубокий и рядом с городом. Его коренной берег занимали пирсы на бревенчатых сваях, над пирсами склонялись решётчатые клювы подъёмных кранов, деревянные эстакады тянулись к товарным складам и хлебным амбарам, а за их тушами виднелись кирпичные корпуса и трубы паровых мукомольных мельниц.

В затоне хватало брошенных пароходов, но пришлось загнать сюда ещё и два десятка лайнеров из армады адмирала Старка: речные великаны не могли идти дальше вверх по Каме — застряли бы на отмелях и в протоках у Пьяного Бора. Беженцам с лайнеров предстояло искать в городе подводы, чтобы ехать в Самару или Бугульму почтовым трактом. Кто не отыщет — тот будет сидеть на своём судне хоть неделю, хоть месяц, хоть до конца гражданской войны.

Горецкий перебирался с парохода на пароход по трапам; он надеялся, что Савелий Поляк ещё на «Заре». Директор-распорядитель общества «Мазут» не станет суетиться — при любой катастрофе экипаж подадут ему прямо к судну.

Контора «Мазута» в Казани располагалась на улице Меховщиков в Ново-Татарской слободе. Роман понимал, чем Поляк занимался в Казани. Господин директор лично руководил эвакуацией в Самару «мазутовского» нефтефлота, а заодно и пассажирских судов компании «По Волге». Видимо, Поляк не успел завершить все дела вовремя, потому и оказался на борту «Зари». Но ему и тут не повезло: адмирал Старк повернул флотилию с Волги в Каму.

В коридоре «Зари» дорогу Роману перегородил телохранитель Поляка — худощавый остролицый человек с тонкими усиками. Роман не сомневался, что в кармане у телохранителя — револьвер, а в рукаве — нож.

— У меня дело к Савелию Григорьевичу, — сказал Роман. — Оружия нет.

Поляк жил в двойных апартаментах с отдельным ватерклозетом и ванной. Он принял Романа в гостиной по-домашнему: в жилете, расстёгнутом на одну пуговицу, и мягких комнатных туфлях. Окна каюты были закрыты тонкими бамбуковыми жалюзи. Телохранитель у двери привалился спиной к стене.

— Горецкий, первый помощник на «Витязе», — представился Роман. — Это я минувшим летом привёл на Арланский промысел «Бранобеля» потерянную баржу с буровым оборудованием конструкции инженера Глушкова.

Поляк сел в кресло и посмотрел на Романа с сомнением:

— Рекомендация весьма невыгодная.

Коренастый и дородный Поляк напоминал чиновника невысокого класса, а вовсе не руководителя быстро богатеющей и беззастенчивой компании.

— Я могу указать местонахождение промысла.

— Его укажет любой местный житель. И любой капитан найдёт дорогу.

Роман понял, что разговор складывается сложнее, чем он рассчитывал. Без приглашения он придвинул к себе другое кресло и тоже сел.

— Вы знакомы с господином Хамзатом Мамедовым? — спросил он.

Телохранитель Поляка заметно насторожился.

— Слышал о таком, — кивнул Поляк. — Доверенное лицо Эмануила Нобеля.

— Это Мамедов разрушил ваш план завладеть оборудованием Глушкова.

— О чём вы? — удивился Поляк так искренне, что нельзя было не поверить.

— Ваш агент Голдинг уговорил молодого Иннокентия Стахеева захватить нобелевскую баржу с оборудованием. Мамедов нашёл баржу и убил Голдинга.

О том, что Голдинг явился к Стахееву от Савелия Григорьевича, Роману в Святом Ключе рассказала покойная Ксения Алексеевна. Дивная была ночь…