– Это ты прости. Ты можешь отвезти меня к студии? Сама я не дойду.

– Я отвезу, конечно. Сонь… Ты спросила про Варю…

– Это неважно, Дань, то есть… - начинаю выкручиваться, не глядя на него, хриплю, - Я понимаю.

– Ничего ты не понимаешь. – Его рука снова на моей щеке, поднимает лицо, гладит очень осторожно. – Соня… Ты… Я очень рад, что ты всё-таки пришла, я… я очень хотел тебя увидеть.

– Зачем?

– Затем… - он ухмыляется, и… и снова меня целует.

На этот раз медленнее, нежнее, расплавляя остатки меня. Растекаюсь по сидению, кайфую. Это так хорошо, что мне даже больно. Где-то внутри колючее жало впивается в сердце. Наполняет ноющей болью. И в то же время я чувствую, как порхают эти пресловутые бабочки в животе. Выписывают крылышками кренделя.

А потом Да Винчи отстраняется, дышит тяжело.

– Соня, я расстанусь с Варей, я уже собирался ей сказать, просто сейчас времени не было. Концерт. Новый год. Вся эта суматоха.

Он с ней расстанется? Но… неужели из-за меня? Щеки мои и так уже горят, сильнее не куда, облизываю губы, говорить сложно, в горле какой-то спазм, пить хочется, откашливаюсь.

– Что? Горло?

– Пересохло.

– Поехали в «Уголок»? У тебя есть время? Аришка там не одна?

– Нет, за ней сегодня присматривает жена охранника нашего, она с ним ночует иногда, так что все в порядке.

– Хорошо, значит, в «Уголок»?

– Да, только… у тебя есть зеркало?

Он протягивает руку и опускает защитную шторку над лобовым стеклом, не знаю, как она правильно называется, но там есть зеркало. И даже подсветка. И я… Я выгляжу жутко. Я как панда. Тушь поплыла, вся красная, губы… Ох, про губы лучше не говорить…

– Я… я не могу ехать в кафе, прости…

– Почему?

Поворачиваюсь к нему, смотрю многозначительно.

Он улыбается, потом куда-то отворачивается, достает и протягивает мне влажные салфетки.

– Пожалуйста, не проблема.

– Спасибо.

Вытираю глаза, щеки, стараясь поскорее привести себя в нормальный вид. А у самой в голове роятся сотни мыслей. По поводу того, что произошло и происходит сейчас.

Поцелуи… эти поцелуи, что они значат? И слова про Варвару Михайловну? И приглашение?

Боже, мне кажется, мои мысли сейчас полезут из ушей.

Минут пять привожу себя в порядок, думаю, стоит ли нанести гигиеническую помаду – она у меня всегда в кармане, привычка с детства, губы сохнут. Потом вспоминаю о том, что Даня может опять меня поцеловать. Приятно ли ему будет съедать с моих губ помаду?

Так, то есть… я позволяю ему себя целовать, да? Это нормально?

Ох, я не успеваю подумать, его рука накрывает мою.

– Ты очень красивая, Сонь.

– Да? – Вспыхиваю, хотя куда уже? – Тогда поедем?

– Поехали.

До «Уголка» на самом деле рукой подать и мне как-то даже обидно, что так быстро. Потому что мне очень нравится в машине в Дани. Я и не знала, что он водит, что у него машина! Это же… это здорово. Он молодец. Понимаю, что машину ему, наверное, подарили родители, но всё равно.

– Что? – он поднимает бровь, паркуясь.

– Просто… удивлена. Ты и машина. Я не знала, что у тебя она есть и вообще. Что ты водишь.

– Она, конечно, не такая крутая, как у Тора или Коршуна, ну, это мои парни, братья, друзья. Мы с детства с ними, я не помню, рассказывал тебе или нет.

Пожимаю плечами – вроде он что-то рассказывал, когда мы работали.

– Ну, расскажу, значит. Я сам решил не покупать что-то понтовое. Хотя мог купить и дороже. Я же подрабатывал у отца на съемках, потом мы с парнями концерты давали. Ну и фотография – тоже приносит доход.

То есть…Я слегка в шоке.

– Это ты сам купил? На свои деньги?

– Ну да, конечно, – он смотрит удивленно.

Я закусываю губу, не подумала бы, что этот парень-мажор реально сам что-то зарабатывает. Мне казалось, что все это его увлечение фотографией просто дорогое хобби.

– Мне повезло, конечно, отец дал хороший старт, взял меня фотографом на проект, а потом уже появились связи. Так что… Ты не думай, все деньги я зарабатываю сам.

– Я ничего плохого и не думаю, ты молодец.

– Спасибо.

Он улыбается, выходит из машины, помогает выйти мне.

– Прошу. Ты согрелась хоть?

– Да, согрелась.

– Смотри… увижу еще в таком коротком платьице и в чулочках – отшлепаю!

Ухмыляется и неожиданно резко притягивает меня к себе. И снова целует.

– Такая вкусная. Почему ты такая вкусная?

– Я… я не знаю, - теряюсь, потому что мозг отключается, я не знаю, принимать ли его слова всерьез или нет.

– Знаешь, мне было так хреново, когда я понял, что ты не пришла. А сейчас… я просто на седьмом небе! Пойдем?